Истории о Гонзу Читателе, бывшем аферисте и хакере

Я даже выиграла пару конкурсов, честное слово, правда за выигранными призами не явилась, обойдусь без этих пылесборников сомнительной художественной ценности.

– Покажи.

Она опустилась в широкое белое кресло возле стола, тоже белого или, вернее, цвета слоновой кости, включила комп, пощелкала мышкой, вывела на экран фотографии. Они и вправду хороши: улицы больших городов со старинными домами и такими же старинными трамваями, деревенские проулки с пылью и перекошенными заборами. Особенно удачными оказались морские виды; камни, прозрачная вода.

Из воды высунулась голова тюленя, он смотрит прямо в камеру, то есть прямо на нас и, вроде, улыбается. Или вот другой кадр: желтая полоска пляжа, девочка, маленькая совсем, лет трех, стоит, раскинув руки, открыв рот, смотрит вверх, к нам полубоком, а в небе над ней совсем низко – огромная чайка, и размах ее крыльев такой же, как размах рук девчонки. Здорово!

– Стоп! Эту картинку я видел.

На экране – борт яхты или рыболовецкого суденышка, деталей не было, поэтому не разберешь.

Явно север. По воде плывут льдины. У леера стоит человек без шапки, но в теплом красном комбинезоне. Он поднял руку. За бортом выпрыгнула касатка. Как по мановению человеческой руки.

– Это было в прошлогоднем номере «Джиогрэфик». Я сейчас напрягусь, и вспомню фамилию фотографа…

Фамилия вертелась где-то на окраине памяти, Хиро… Тико… Чёрт, не вспомнить, японское что-то, и это никак не могла быть Агнесс, там была краткая справка по фотографу и даже, кажется, его маленький портретик.

– Ты сочиняешь, Агнесс, это фотка какого-то японца, Хико, что-то там.

– Хико Ити. Это я, ну, если точнее, одна из моих ипостасей.

– Но там был портрет, ты совсем не похожа на того узкоглазого человечка.

– Ну, Руди, ты совсем позабыл наше ремесло…

Она нажала на кнопку, вмонтированную в стол возле монитора. Буквально сразу отворилась дверь, и вошел стюард, пожилой, в белой форме, вообще, на этом судне белый цвет превалировал.

– Пригласи сюда господина Ичиро.

Через три минуты появился японец в одежде повара, белая куртка, колпак, черный фартук. Он слегка поклонился. Лет тридцать, худой, я бы сказал, костистый, высокие выступающие скулы, узкие глаза, модная короткая стрижка и ярко-сиреневый чуб, в левом ухе болтается крупная золотая серьга как монета. Это был тот самый фотограф из журнала, память на лица у меня с возрастом не утратилась.