Я – Демон

Он бросился к ней, подставив турку спину, и тот сразу ударил его прикладом в поясницу, и споткнувшись, он упал на одно колено, автомат выпал из рук. Выдернув левой рукой нож из висевшего на поясе чехла, Жука бросился на Челима. Сцепились, покатились по песку. Два мужика были поглощены дракой, каждый старался достать противника первым, ударить, всадить нож, задушить… Они не видели, как старуха с мальчиком спокойно уходят. Уходят, не оглядываясь. Турок на мгновение ослабил хватку, и Жуке удалось высвободить зажатую руку с ножом и ударить снизу вверх, под правое ребро.

Но в тот же момент, почему он и приотпустил его, Челим вытащил откуда-то, чуть ли не из подмышки крохотный пистолетик, смешной, помещавшийся целиком в его ладони, беретту нано. Сейчас он оказался очень к месту, уже почувствовав, как лезвие входит в его тело, он выстрелил в упор, пробив своему противнику горло.

Я завис в воздухе над печальной, но полной скрытого очарования, картиной. Вспаханный в пылу борьбы, покрытый бурыми пятнами песок, два тела, обнявшиеся не в любовном пылу, а в ненависти, и остывший труп маленького китайца в стороне.

Как у Басё:

Цветок вьюночка,

Пусть нарисован невзрачно,

А как прекрасен!

111

На следующую ночь с проклятого острова ушли две моторки. Десяток бандитов, наслушавшись рассказок Сумати про его брата-призрака или оборотня, он сам толком не мог объяснить, насмотревшись на спятивших и поубивавших друг друга товарищей (а что? четыре трупа, как с куста, это что от солнечного перегрева что ли?), свалили от греха подальше.

Кабы не стать следующими в очереди на тот свет. Ярился, собрав оставшихся по утру, босс, орал, распахнув полную прекрасных фарфоровых зубов пасть, брызгал слюной. Елозил по толстому брюху калашников, оставлял масляные пятна на белоснежной отглаженной (где? кем? на этом убогом куске коралла) рубашке, хотел выслать за ними погоню, после раздумал, кто знает, в какую сторону их понесло, да и черт с ними: гады, трусы, предатели… Велел выводить из ангара девок, везти их прочь отсюда, есть покупатель.

Завтра моя вещь будет готова, я знал. Завтра мы можем лететь. Это хорошо. Но сегодняшней ночью еще можно поиграть с людьми. Я хотел заняться боссом, но Лайонел Блейк, хитрый и злобный (помесь хорька и гиены) толстяк по кличке Тутси, оказался не интересен. Да, его память была напичкана разными людьми, но в воспоминаниях не было ничего светлого, ни одной привязанности, ни одного сожаления.