Я иду искать

Случилось, случилось… Еще как случилось.

Вон полицаи шебаршатся. У машины покурить встали.

Вон еще один подошел. Здоровается, ручки жмет. Где я его видела? Высокий. Стройняшка, не раздавшийся в брюхе. Куртка моднявая, овчинная кожа, тонкая, серая, не дешевый куртец. Повернись-ка, дай рожу глянуть… Повернулся. Точно видела. Вроде недавно совсем. Ничего такой. Лет тридцать пять – тридцать семь. Волосы давно не стриженные, лохматые, каштановые. Лицо жестковато. Ну, это понятно, мент – не кисейная барышня.

Глаза зеленые… Хотя нет, глаз его я отсюда разобрать не могу, далеко. Но они должны быть зелеными. Холодными и яркими. Как ряска на болоте, под которой скрывается трясина.

Трясина… Держись подальше, Элла.

Поляков

Живи один

– Ага, сорок второй размер – женская ножка! Прям Золушка. Это у меня сорок второй. – Костя хохотнул, споласкивая стаканы.

Я вечером к Косте Семенову зашел. У нас квартиры в одном подъезде. Он один живет, и я один. Только у него своя, а у меня служебная.

Казенный дом, так сказать. Пива взял, зашел.

Спросил его, проверил ли он размер ноги Феоктистовой. Если «мужа трупа» он из подозреваемых сразу исключил по причине слишком большой стопы, то что насчет свекрови? Может, это не Ганнибал. Может, это она метнулась за «красавицей-невесткой» и того, размазала ее по дворницкой. Дела семейные – всяко бывает. Тоже версия, пока других не нарыли.

– Ладно тебе, Костик, сейчас у девок знаешь какие ласты отрастают. Вот у моей…

Я осекся – все никак не могу привыкнуть, что не моя она больше.

Ничья. А может, уже и чужая.

– У моей бывшей тоже сорок второй. А у меня сорок третий – так она постоянно мои кроссовки таскала. У нас и комплекция, в принципе, одинаковая, разве что в талии она поуже. И футболки мои, и джемперы надевала.

Семенов фыркнул:

– Ты, наверное, себе «Дольче и Габбану» покупал, а ей чего попроще, по остаточному принципу, вот она и паслась в твоем гардеробе. Я б не дал жене свои шмотки тырить.

– Дурак ты, Семенов. Жадный глупый гоблин. Она мои тряпки носила не потому, что они лучше, а потому, что они мои. Понятно?

– Понятно. Только я не жадный глупый гоблин, я жадный глупый орк. Вот!

Он ткнул пальцем в фотку в рамочке в виде киношной черно-белой хлопушки. На фотке – тоже черно-белой и поэтому смахивающей на кадр из старого фильма – орк. Оскаленная морда, черная шкура на плечах. Занес меч над стоящей на коленях женщиной.