Кто убил Влада Листьева?

Это был золотой дождь, который сыпался с небес, бегай только с кастрюлькой либо с подносом от одного облака к другому да подставляй посудину под струи. Поскольку телевидение напрямую рекламой не занималось, то оно продало рекламное время посредникам, которые быстро сообразили что к чему. И из каждой кастрюльки телевидению отдавали лишь малую толику, две-три монетки, остальное забирали себе.

Очень жирным и очень толстым оказался этот пирог. Но шел он мимо рта государства, мимо рта телевизионной кампании, которая едва сводила концы с концами и если бы не дотации государства, вообще завалилась бы набок.

Рекламных денег с лихвой хватило бы на то, чтобы не только обеспечить людей нормальной зарплатой, закупить новую технику, которой на западе появилось ой-ой-ей сколько – глазом не окинуть, но и вообще отремонтировать, отштукатурить, пардон, и окрасить Останкинскую башню. Башню вообще можно было оклеить долларами, вот ведь как.

20

Многие пытались наложить руку на этот жирный пирог.

И разные рекламные предприниматели, и преступные группировки, в частности одна из самых мощных – Солнцевская, и ловкие жулики, которым все равно, откуда качать деньги, лишь бы качать, и чиновники с толстыми портфелями, и депутаты Государственной думы…

Чиновников Влад особенно не любил – у них совершенно не было совести, они даже не знали, что это такое – совесть.

Первым разговор о совместном бизнесе с Владом на рекламной ниве затеял некий человек по имени Боря – его все так звали, Боря, либо Борька, словно у него не было ни полного имени, ни отчества – только кличка, которой во многих деревнях наделяют молодых козелков – Боря, Борька.

Собственно, он и был похож на молодого козелка, только не хватало ему рогов да бородки. Фамилия его была Абросимов.

– Влад, хочу предложить партнерство, – осторожно начал разговор Абросимов.

– Надо подумать, – ответил Влад.

– Я человек надежный, на меня можно положиться во всем…

– Я знаю. Но подумать я все равно должен.

Вечером Влад позвонил своему давнему приятелю, еще со школьной поры, – Шальнову, подполковнику милиции, работавшему на Петровке, 38, в Главном управлении внутренних дел Москвы.

– Слушай, старик, ты не можешь пробить у себя в компьютере одну фамилию?

– А что, человек пахнет чем-то нехорошим? – Шальнов засмеялся.

– Точно не знаю, но подозрения есть.

– Давай фамилию.

– Абросимов.

– Позвони мне завтра в десять утра на работу. Влад позвонил.