Кто убил Влада Листьева?

– А не все в «совке» было так уж и плохо.

– Глазам своим не верю, Влад. И это говоришь ты, признанный демократ?

– Это говорю я, – сказал Влад и, повернувшись к видеоинженеру – полной женщине с лихими усиками, выросшими над верхней губой, махнул рукой: включай, мол, агрегат.

В душном зальчике погас свет.

На экране появилась отрезанная мужская голова. Остекленевшие, тускло сосредоточившиеся на чем-то неведомом темные глаза смотрели в упор на Влада: он невольно вздрогнул, вжался крестцом в сиденье кресла, пробормотал сипло, словно не верил тому, что видел:

– Что это?

В зале неслышно возник режиссер – гибкий человек со скользким взглядом, обладавший невесомой поступью разведчика либо траппера – опытного охотника, он всегда появлялся невидимо и неслышимо.

– Голова неопознанного гражданина. Позавчера ночью милиционеры нашли прямо под стенами Кремля, в Александровском саду, в мешке.

– А где… Где все остальное? Руки, ноги, торс?

– Тело ищут. Пока не отыскали. Но каков взгляд у головы, а? Правда впечатляет? – Режиссер еще что-то продолжал говорить, но Влад уже не слышал его, уши словно бы забило пробками, был слышен только странный внутренний звон, то усиливающийся, то затихающий.

Он закрыл глаза и махнул рукой.

– С этим все понятно. Страшные кадры. Давайте дальше.

– Дальше – обычная расчлененка. Если с отрубленной мужской головой – полная творческая ясность, то… – Режиссер так и произнес «полная творческая ясность». Влад, к которому эти слова все-таки пробились сквозь вату, не дал режиссеру договорить и недоуменно повернул к нему голову:

– Не понял.

Режиссер азартно взмахнул рукой.

– С этой головой я могу сочинить такую развесистую клюкву, такую романтическую историю, что любая баба Маня реветь будет, как корова. А расчлененка – это что… Это обычные кассеты с мусором.

На экране возникли туго набитые хозяйственные сумки – мятые, обтерханные, со старыми разъезжающимися молниями… Вот чьи-то красные набухшие руки расстегнули молнию на одной из сумок – обнажилось нутро, прикрытое газетой.

– Что это? – спросил Влад.

– Я же сказал – расчлененка. – Режиссер улыбался. У него было лицо человека, очень довольного жизнью. – Разделанный на куски человек.

У Влада невольно, сами по себе передернулись плечи. Он не стал больше ничего спрашивать у режиссера.