Письма отовсюду

Но женщина, задравшая свой макси-подол выше колена, значительно выше, выглядит совсем по-другому. Это просто притоптывающая провокация!

Оттанцевала… Под прихлопывание, припевание да гитарный перебор выскочил мужчина, по моде семидесятых одетый, и с галстуком на голую шею под расстегнутый ворот рубашки. Пиджак на одну пуговицу. И пошел ногами разговаривать… Руками всплеснет, в ладоши хлопнет, и вокруг себя на месте – р-раз! Да еще р-раз! А ноги-то, ноги! Такую дробь выколачивают, никакой музыки не надо.

Так разошелся, что в середине танца и пуговицу свою расстегнул. Полы пиджака в стороны развел, каблуками пол крошит в азарте. Волосы разлетаются, по лбу пот катится… Да, не легкая это работа: фламенко вытанцовывать!

Бокал холодной сангрии размером с полкувшина тоже грел кровь, и мне казалось, что как раз меня там не хватает, на этой крохотной сцене, рядом с лихим танцором. Было принято скоропалительное решение сразу по возвращении записаться на курсы фламенко, а немедленно, прямо сейчас купить себе всё: платье-туфли-веер.

Но к утру желание рассосалось…

Но вообще-то, фламенко – душа Андалусии или еще можно сказать: нож, зажатый в ее кулаке. Почему нож?

Огненный и страстный танец имеет официальную дату рождения – 1785-ый год. Но как все официальное, дата эта условна. Просто именно в 1785-ом году испанский драматург Игнасио Гонсалес дель Кастильо впервые использовал слово «Фламенко» в значении «фламандский нож» в своем сонете "El Soldado fanfarron", когда одна из женщин говорит: «Солдат, который достал для моего мужа фламенко».

Но сам танец жил на свете уже давно. И повивальной бабкой был вовсе не тот драматург.

Цыгане. Они выпустили на свет фламенко. Они вырастили и воспитали мальца, дали ему свою страсть, свое неуемное стремление к свободе и независимость от любых условностей. Цыгане появляются на юге Испании, в Андалусии в пятнадцатом веке, бегут из рушащейся Византии.

Надо сказать, что при владычестве мавров им не так уж плохо жилось на испанских землях. Национальная политика мусульманских правителей была достаточно мягкой и, как модно сейчас говорить, толерантной к меньшинствам. Они предпочитали брать деньгами, а не телами и душами. Живи и плати налоги! Только после Реконкисты, изгнания мавров с Иберийского полуострова, христианнейшие короли все расставили по своим местам.