Реки текут к морю. Книга I. Курс лечения несчастной любви

Чтоб не вкручивали: это сложно, это дорого, а это вообще невозможно. И квартиру сам отремонтировал, обои, плитка, ванная, сортир, сантехника, даже мебель на кухне сам собрал. Тут уж теща ничего не могла сказать, уесть нечем.

Сегодняшний сыр-бор разгорелся из-за Лизы. Она заявила, что взяла в счет отпуска две недели и уезжает в санаторий в Беларусь. Не хочет, не собирается, не думает о том, чтобы…, а уезжает. Послезавтра. Одна. В конце ноября. В эту гриппозную пору. Чёрти куда, на перекладных, сначала поездом, а потом еще автобусом.

Зачем? Почему? Ничего нельзя понять. Она и не ездила никогда одна. Всегда либо с мамой, либо с Ленусей, либо с ними обеими. А тут на тебе. Какой-то каприз.

Это был не каприз. Они просто не понимали. Это все Игорь. Игорь, Игорек, Игореша. Это все из-за него. Бежать, спрятаться, забиться в нору, скулить, зализывать рану, ловить слезы языком. Остаться одной. Не здесь, не на виду, подальше отсюда. Чтобы не достали, не видели, не говорили ничего, не жалели. Перетерпеть, привыкнуть, жить дальше.

Улыбаться.

После того поцелуя под бесстыдно голым и мокрым кустом наступило счастье. Счастье, это когда он звонил ей по несколько раз на дню, все время присылал в мессенджере какие-то смешные картинки, и каждый раз какую-нибудь свою подпись. Когда ждал ее после тренировки и подвозил до дома на своем ниссане. Когда таскал ее по кафешкам, кормил то каким-то невообразимым стейком («Уверен, ты такого никогда не пробовала, это мраморная говядина»), то мелкими корзиночками из слоеного теста с чем-то похожим на сладкий омлет («Ты что, это же португальские народные паштелки, это не омлет никакой, это крем-брюле, жареные сливки.

Ты вообще-то знала, что у нас в городе есть настоящая португальская кафешка?»). Когда бродили по пожухлой траве, вдыхая прелый осенний запах, далеко за городом. И к резиновым сапогам прилипали бронзовыми денежками березовые листики. А потом, сидя в салоне машины, пили очень сладкий чай из термоса, осторожно передавая друг другу единственную горячую кружку.

Уже через два дня он встретил ее после работы и отвез в гостиницу. В номер с почасовой оплатой. И она не отказалась. Все вышло очень просто и естественно, без долгих рассусоливаний. Он решил, она согласилась. Теперь Лиза жила так: три раза коньки, два раза гостиница. Выходные дома с ноутом в обнимку.

Он ничего не говорил ей о любви, о будущем, которое могло быть позже, чем через неделю. Он весь был здесь и сейчас. И там, где был, захватывал всё и всех.