Живой лес

Я медленно выдохнула… День обещал быть волнующим и исключительным (исключительно чудовищным). Сердце устало тревожно трепыхаться и теперь стучало ровно в безмолвном ожидании грядущей катастрофы. Я промаялась всю ночь, устав изобретать нелицеприятные эпитеты, характеризующие моего будущего супруга. Остановившись на кровожадном похитителе девичьих судеб (ровно как и девичьего достоинства), я все же заснула, но время от времени резко подскакивала от нахлынувших образов и спутанных чувств. Неумолимый храп Клозели показался мне райским пением на фоне моих ночных метаний.

Неужели моя жизнь неумолимо изменится? Смогу ли я справиться и вернуть себе свое место? Каких неприятностей ждать от человека, которого я совсем не знаю? Вчера я была уверена, что смогу справиться со всем, но теперь чувство юмора предательски оставило меня.

Во сне я увидела нависающую надо мной мощную фигуру. Мужчина уверенно тащил меня за руку, увлекая куда-то в темноту. Ржали и бились кони, и я, как в бреду, пыталась вынырнуть на свет, который безнадежно исчезал на периферии зрения.

Кипели котлы с непонятным варевом. И это была явно не Лаборатория. Черт возьми, куда я еду? Я осеклась – матушка бы непременно отругала меня за упоминание рогатого.

Я проснулась с растрепанными волосами и такими же чувствами. В груди едко сочилось ощущение, что пути обратно нет. Дыхнуло холодом от предчувствия необратимости и я поежилась.

– Чур-чур меня! – вякнула я, пугливо озираясь, хотя ни на грамм не верила, что подобное заклинание поможет.

Справедливости ради стоило заметить, что окружающая природа настраивала меня на необъяснимый при этих настораживающих обстоятельствах оптимизм. Пересекая горную гряду и входя в восхитительный многовековой лес с деревьями-исполинами, мы словно очутились в мире с иными законами. Я больше не принадлежала самой себе. Уступчивой и по домашнему-мягкой Алёны Локкелар не осталось. На ее месте оказалась другая девушка: загадочная, открытая новым впечатлениям, растерянная, пугливая и немного грустная.

Теперь даже нудные речи Клозель не отзывались во мне непременным раздражением. Что-то внутри меня тянулось к знакомым интонациям, и мне было приятно слушать ее монотонный каркающий голос.

С утра прошло несколько часов, а моя тревога лишь усилилась. Я вертелась на месте, кусала губы, постукивала пальцами, боролась с ощущением дребезжащей тошноты и желанием положить что-нибудь в рот, чтобы хоть чем-то занять стучащие зубы.