Женщина в клетке

На полу закутка, по-видимому отведенного под кабинет Карла, еще стояли десять полупустых ведер с краской, распространяя резкий запах. Под потолком проходили трубки четырех люминесцентных ламп, через некоторое время вызывающих зверскую головную боль. Зато стены были превосходные – если только отвлечься от цвета, в который они были покрашены. Более всего он подошел бы стенам больницы в какой-нибудь восточноевропейской стране.

– Браво, Маркус Якобсен, – буркнул Карл и принялся осматривать свои владения.

Последние сто метров длинного коридора были ему незнакомы – туда он еще никогда не заглядывал.

В том конце коридора, где располагался его кабинет, не было ни души – а также дневного света, или воздуха, или чего-либо еще, способного отвлечь от воспоминаний об «Архипелаге ГУЛАГ». И вообще эту кишку так и хотелось назвать гнилым отстойником.

Карл взглянул на два новеньких компьютера с ворохом проводов. Судя по всему, тут были две раздельные информационные сети: один компьютер подсоединен к внутренней сети, а другой – к остальному миру.

Карл ласково похлопал по компьютеру номер два. Итак, сидя здесь, он может путешествовать по Интернету сколько вздумается. Никаких тебе стеснительных правил, обеспечивающих безопасность центральных серверов. Это уже кое-что! Он огляделся в поисках чего-нибудь такого, что можно использовать как пепельницу, и вытряхнул сигарету из пачки «Грён Сесиль». На пачке было написано: «Курение крайне опасно для вас и вашего окружения». Он снова огляделся: окружения особого не наблюдалось, а если пара мокриц околеет, не беда. Карл зажег сигарету и глубоко затянулся. Пожалуй, у должности начальника отдела есть свои преимущества!

– Дела мы тебе пришлем, – пообещал на прощание Маркус Якобсен, однако на столе и на полках не было ничего – ни одного листочка.

Вероятно, наверху сочли, что ему нужно время освоиться на новом месте, прежде чем погрузиться в бумаги. Но Карла это нисколько не волновало: ничего он не будет тут обустраивать, пока на него не снизойдет вдохновение.

Он пододвинул конторское кресло и уселся, положив вытянутые ноги на край стола. В такой позе он провел почти все время на больничном. Первые недели только смотрел перед собой, смолил сигареты и старался не вспоминать, как лежал, придавленный тяжестью большого тела Харди, а в ушах у него стояли предсмертные хрипы Анкера. Потом он принялся странствовать по Интернету – без всякой цели и плана, просто чтобы заглушить все мысли. Тем же он собирался заняться и теперь.