Эпоха пепла

– Дядюшка, – разбавила наконец тишину Айя, и в ее глазах заплясали огоньки, – вы слишком высокого обо мне мнения. Моя швея по сей день плачет, когда приходит с примеркой. Она мечтает мастерить для меня юбки с оборочками, а получаются одни штаны.

Мгновение спустя столовая утонула в хохоте, и громче всех смеялся старый отец Джонаса. На его глазах выступили слезы, а руки дрожали, пока он вытирал раскрасневшееся лицо.

Глубина у окна наклонил голову, пряча улыбку.

– Клянусь драконьими звездами, ты – мое самое любимое дитя среди тех, в ком не течет моя кровь, – торжественно признался глава семейства, и гордость в его глазах оказалась для Айи слаще любой похвалы.

Мать Джонаса согласилась, и натянутая атмосфера за столом постепенно растаяла в легком разговоре.

Когда исчезли пустые тарелки после первых и вторых блюд, а стол заставили чашками с дымящимся кофе и сладостями, к которым были неравнодушны жители дома, отец Джонаса, покуривая трубку, вновь решил перейти к делу.

– Твой отец не принимает меня, Айя, – спокойно сообщил Маттео; за дымом от табака его глаза казались затянутыми пеленой.

 – Я хочу, чтобы он знал о моем решении, и надеюсь, что ты передашь ему эти слова: Драконы чтят свои обеты.

Веселый, добродушный отец Джонаса этими словами вмиг напомнил забывшейся в приятном разговоре принцессе о том, что он не простой дядюшка, а глава рода, за плечами которого годы главенствования в большой семье, пусть сейчас за столом и присутствовала лишь малая ее часть.

О преданности Драконов, столь же древней, как и их магия, не зря слагали легенды: веками отпрыски этой монаршей семьи клялись в защите короны, и неважно, на чьей голове она была. Из Драконов получались лучшие стражи, сильнейшие маги и самые преданные друзья. Отец Айи, король Азариас, в далекие времена назвал господина Маттео своим братом, пусть и не по крови. За десятилетия дружбы двух монарших семей, Орлов и Драконов, их связь подвергалась испытаниям не единожды, но никогда не прерывалась. И сейчас Айя точно знала: Маттео не согласится возвести на престол старшего сына, рискуя оборвать дружбу с королем.

– Я обещал твоему отцу, что ты сядешь на трон. И вчерашнее досадное происшествие не отменит моей клятвы.

Айя, прислушиваясь к внутреннему голосу, рискнула спросить:

– А что думает по этому поводу Мейсон?

– Мой сын, пока я жив, будет подчиняться мне.

Мать Джонаса кивнула, хоть гостья и видела: у женщины на уме другое.