#Перо Адалин

Клер шептала его имя, уткнувшись в его шею, пока он нес ее на улицу, – дыхание девушки согревало, мурашками разбегаясь по коже. Хотелось задать Клер взбучку или же выпустить пар и избить охранников, которые оставили синяки на ее запястьях. Не определившись, какому желанию стоит дать выход, Леверн отчитался подруге о состоянии Альваха, не скрывая подробностей, и тут же пожалел, увидев, как в ее глазах разрастается испуг.

«Сам виноват», – зло констатировал рыцарь, вновь припуская за Клер.

Лечебница вмиг наполнилась шумом и взволнованными голосами.

Альвах, сонно подняв голову, увидел в дверях своей комнаты Клер и Леверна, практикующегося в красноречии, – он отчитывал Клер за беспечность, впрочем, безрезультатно. Сама Клер, секунду спустя очутившись у кровати больного, представляла собой испуг в чистом виде – ее взгляд жадно метался по лицу брата. Вид Альваха, радостного, с румянцем на щеках, стал последней каплей – облегчение вырвалось наружу, впитываясь со слезами в рубаху немого стрелка.

Доротее пришлось силой отрывать девушку от своего пациента – швы на ране от таких объятий могли разойтись. Всхлипывающая Клер, крепко держа за руку брата, присела у изголовья, поглаживая его слипшиеся от пота волосы. Леверн с удовольствием отметил, что Аль вполне в сознании и даже улыбается – он переживал за сестру все это время, хоть и старался скрыть свои опасения. Привык упрямец держать все в себе, вот только кому, как не Леверну, знать, что творится у того в голове.

Хлопнула дверь, и на пороге показался Винсент. Он поинтересовался у лекарки состоянием друга. Услышав слово «друг» из уст командира, Леверн наигранно вскинул брови, но промолчал.

– Выдержки ему не занимать, а лучшее лекарство вы уже привели. Все будет хорошо. Пара дней отдыха, и про ранение забудет.

Леверн протянул Клер блокнот, любуясь радостью, расцветшей на ее лице.

– Думала – потеряла… Аль, это для тебя, взамен утерянного. Сможешь спрятать в нагрудном кармане.

Альвах одной рукой взял блокнот из рук сестры, второй переплел их пальцы. Ада улыбнулась, ей вдруг захотелось такой же крепкой и теплой связи со своим братом, как между этими двумя. «Тремя», – поправила себя принцесса, взглянув на Леверна, – рыцарь наблюдал за братом и сестрой, словно гордый отец за дорогими детьми. Адалин их отношения казались нерушимыми – после всех событий принцесса чувствовала, что Леверн давно взял опеку над братом и сестрой.