#Перо Адалин

На улицах еще оставались следы ночных гуляний, а на главной площади неуловимо пахло гарью – огненное представление, такое яркое и незабываемое, казалось, оставило отпечаток на всем городе. Леверн улыбнулся, сонно прикрывая сухие глаза. Спешить никуда не хотелось, и рыцарь, завидев напротив книжной лавки скамью, мгновенно улегся на нее. Положив руки под голову, он приготовился вздремнуть. Непривычная тишина города убаюкивала не хуже колыбельной, а приятная усталость накрывала мягким одеялом.

После того как Леверн всю ночь развлекался с труппой, в голове царила поразительная пустота – все тягостные раздумья остались во вчерашнем дне и казались призрачно далекими, а тревога наконец отступила.

Во сне всплыл образ светловолосой красавицы-артистки, которая была рядом всю эту ночь, разделяя с ним поистине счастливые моменты. Не будь рыцарь на важном задании, он задержался бы в городе подольше, возможно, даже последовал бы с труппой в столицу – лишь бы растянуть удовольствие от общения с ней. Ее поразительные зеленые глаза преследовали Леверна в утреннем сне, и он тонул в приятном забвении, следуя за девушкой, словно за путеводной звездой. Ее фигура ступала мягко, неслышно, иногда будто взлетая, прекрасные русые локоны развевались от несуществующего ветра, а воздух отчетливо пах васильками. Леверн потянулся к ней, пытаясь дотронуться, но в ответ послышался смех – он слышал его десятки, сотни раз. Вдруг девушка остановилась и повернулась – на него с улыбкой смотрела Клер. В ее зеленых глазах плескался смех, словно она прекрасно знала, что ей не место в его фантазиях.

От неожиданности Леверн подскочил. Упершись руками в скамью, рыцарь испуганно оглядывался, не понимая, где он и что происходит. На улицах стало оживленнее – первые трудяги, ранние пташки, уже спешили на работу: повсюду снова открывались лавки, хотя закрылись они не так давно. На время праздника по закону все имели право на отдых, но торговцы, чья прибыль наполовину зависит от работы на праздниках, привыкли к непомерно длинным сменам.

Напуганный рыцарь пытался привести дыхание в порядок – сердце глухо билось, все еще находясь в плену необычного сна. То, что Клер нежданно явилась ему вместо артистки, о которой он грезил, сбивало с толку. Хоть сон и не был плохим, как часто преследующие его кошмары, Леверн еще некоторое время боролся с ужасом. Ему казалось, что он сделал что-то неправильное, непростительное, словно переступил некую черту, и вернуть все на свои места уже нельзя.