Поезд на Риддер

Раздался треск пулемета, затем началось вообще черт знает что.

Опомнились, когда увидели друг друга – вокруг стоял свет, что исходил от поднимающихся в небо осветительных ракет. Их обнаружили… Да, поди ты тут не обнаружь.

Вместе с тем, стало видно и другое. Взору предстала картина, к которой лишь христианское представление о преисподней ближе всего подойдет: берег болота кишел чудовищами – это были гребенчатые крокодилы, самые опасные в своем роде. Они задирали кверху чавкающие морды, рубили зубами парную плоть, переворачивая в пастях большущие куски, роняли челюсти набок и снизу вместе с грязью собирали окровавленные остатки.

А из гниющей каши выползали новые и новые твари и спешили к своей добыче, поверхность болота была такая, что казалось, они появлялись прямо из земли. Сырым мясом воняло, как на бойне.

И самые мужественные дрогнули: являться кому-то врагом – закаляет дух, но совершенно обратное действие на дух оказывает перспектива стать для кого-то едой.

Все чувствовали, что через заросли на них надвигается другая беда.

Неправда, она уже была здесь, всего-то на расстоянии броска гранаты. Считанные минуты потребовалось американцам, чтобы плотными цепями пробраться к разместившемуся в топях лагерю.

Они ударили разом из всех стволов. Языки пламени, бьющие из винтовок, слились в общее сияние и осветили в манграх сотни невосточных лиц. Сразу выбило изрядно, императорские бойцы валились без счета. Но все только начиналось. Прижатые к земле японцы отражали нападение с той и другой стороны.

Прицельный огонь вести было невозможно – лупили наудачу.

Вряд ли этот бой на болоте как-то повлиял на ход войны, он не продлил её и не сократил. И не было в его задаче овладеть каким-то важным стратегическим объектом, всё просто – он завязался ради уничтожения враждебно думающей массы противника. Стычка длилась всю ночь. И только с рассветом рейнджеры взяли передышку.

Погружая дрожащие руки в грязь, оглушенные солдаты ползали на четвереньках. В красноватом тумане берег болота весь… весь был залит кровью! Кровь до краев наполняла широкие впадины, в которых кочками торчали пехотные каски, барахтались мелкие гады.

Кругом валялись страшные трупы пресмыкающихся и, конечно же, людей.

Подсчет личного состава выявил 365 погибших, пятерых нельзя было определить ни как живых, ни как мертвых – размазывая по лицам слюни, под заунывные звуки они постукивали себя пальцами по черепушкам. Их отвели в сторону и в два счета определили.