Сага о силе и любви: Крылья

С какой бы радостью она взяла на себя все его переживания и боль, если бы это было только возможно.

*****

Посреди ночи Айда вскочила от короткого пронзительного крика.

– Сэйт! – тряхнула она его за плечо. – Значит, это ты кричишь по ночам?! Я думала, птица.

– Что? – беспомощно озирался он вокруг спросонья. – Я кричу?

Сэйт встал, натянул рубашку и открыл окно. Прохладный ветерок осторожно пробежал по комнате, а вместе с ним до Айды долетел и сладковатый запах от тонкой струйки дыма зажженной сигареты Сэйта.

Красный огонек замерцал в темноте.

Айда взяла накидку и подошла к сыну.

– Это марихуана? – спросила она тревожно.

– Да, – Сэйт затянулся, – впервые после операции.

– И она просто так оказалась у тебя с собой? – в голосе Айды звучали недоверие и укор. «Ох, этого ещё не хватало», – с тревогой подумала она.

– Только сегодня, – заверил сын. – Хотел обкуриться, но потом решил зайти к тебе.

– И это не помогло, – с горечью шепнула она.

– Прости, – он затянулся в последний раз и потушил сигарету, – правда, только сегодня.

– Сэйт, что с тобой? Я же вижу, ты сам не свой. Что случилось? – допытывалась Айда. Он повернулся к ней и закусил губу.

– Я не хочу… как он… Делать тоже самое. Мне страшно… я… Если бы можно быть обыкновенным, – сдавленным голосом произнес Сэйт и схватился рукой за волосы. – Ох, прости. Это дурман. Завтра всё пройдет… Голова раскалывается. Можно я останусь здесь? На полу. У себя я свихнусь.

Она не смогла уговорить его лечь на кровать, Сэйт только отмахнулся и улегся на ковре, свернувшись калачиком.

Айда укрыла его и, усевшись рядом на кровать, смотрела на своего сына. Она перебирала в голове его последние слова и не знала, что думать.

«Быть обыкновенным? Что бы это значило? И как помочь им обоим?»

Она не сомкнула глаз остаток ночи.

*****

Все прошло, как и обещал Гал. Азаир проспал трое суток, и раб все это время не отходил от своего хозяина. Дремал неподалеку. Готовил какие-то отвары и мази.

Коротко прерывался, чтобы с неизменным удовольствием проглотить пищу, которую три раза в день приносил Сэйт. А когда пришла пора пробуждения, выгнал своего добровольного слугу прочь. Все аргументы и увещевания разбились о каменную упертость жреца. Так что Сэйт просидел на окне башни в ожидании новостей всю ночь. Он не дрожал от страха за отца, не сомневался в компетентности личного раба, но и спать тоже не мог. Слишком много навалилось на него за последние дни.