Сага о силе и любви. Она

– Ты можешь оставить свои вещи там, – сказал Азаир, указывая на спальню. – Двери ведут в ванную, гардеробную и в фойе, через которое мы вошли. Сможешь приходить и уходить, не мешая. Спать здесь или вернуться к себе и прийти завтра утром. Мне всё равно.

После долгого молчания Айда не ожидала услышать столь длинную речь и даже немного заслушалась. У мужчины был очень красивый голос, глубокий, чуть с хрипотцой. Вот только плохо скрываемое раздражение его портило. Но Айда постаралась не обращать внимание на такие мелочи.

Наличие лишь одной спальни в данный момент озадачивало ее гораздо больше. А еще тот взгляд, которым глава безопасности сверлил ее в приемной короля. Тяжелый, пронизывающий насквозь. Жаждущий? Оценивающий? Какие чувства скрывались за этим пристальным вниманием к ее особе, Айда понять не могла, но у нее самой внутри всё затрепетало. Она была ужасно рада, что смогла сохранить ту отстраненную невозмутимость во время короткой аудиенции у короля. Но кто бы знал скольких усилий ей это стоило!

Еще раз окинув взглядом покои наемника, Айда поинтересовалась:

– А где будешь спать ты?

В голосе женщины проскользнуло беспокойство.

– Там, где ты стоишь, – ответил Азаир и усмехнулся.

Айда опустила взгляд, под её ногами был узкий длинный коврик. Циновка, как у кочевников.

«Ох, туфли», – вспомнила она и покраснела, негодуя на себя. Сделала шаг в сторону.

– Прямо на полу? – неуверенно переспросила она.

Он кивнул. Айда помедлила, взвешивая за и против.

– Хорошо, я останусь здесь, – решила женщина. – Только принесу пару вещей. Тебе сейчас что-нибудь нужно?

Азаир покачал головой:

– Не спеши. Джед думает, так будет лучше, но мне ничего не нужно. Я не доставлю тебе хлопот.

Она ушла. Азаир сел у двери в сад. Его била дрожь, бросало в жар и холод.

«Из-за его состояния? Из-за этой женщины? Скорее всего, и то, и другое.»

Сначала он молил, чтобы она скорее вернулась. Потом решил, что женщина передумала, и ему стало немного спокойнее.

Борясь со слабостью, он разжёг огонь, согрел воду, заварил чай. С перевязанным руками вся процедура заняла гораздо больше времени, чем обычно. Он чувствовал себя измотанным, сделал пару глотков, и чашка выскользнула из его рук.

«Чёрт.»

Он проклял всех любителей изысканного фарфора, а заодно и себя, за то, что не догадался взять походную, небьющуюся.

«Чёрт. Не буду убирать. Спать», – проворчал он себе под нос, направляясь к своей «постели».