Настины истории. Сборник публикаций

Жить среди людей, которых напечатали на 3D принтере, примерно через 30 лет стало трудно.

Многие стали замечать, что они стареют.

К 2037-му году вышел закон, обязующий всех жителей планеты Земля пройти добровольное чипирование для отслеживания функционала и сроков годности внутренних органов и систем жизнеобеспечения.

А ещё, власти позаботились о том, чтобы каждому поставили укол, вживили вирус, который попадая в человеческий организм напрочь лишает его способности к суицидальным действиям.

Всё продавалось сначала за деньги, а лет через пятьдесят биороботы сами приходили за новыми детальками, чтобы жить.

Первыми «летели» суставы, и сердечные клапаны. Это научились делать ещё в начале прошлого века, заводы по производству органов работали в три смены.

Чтобы поддерживать Королевскую семью кадрами, не имеющими дурных наклонностей, дофаминовая фабрика тоннами выпускала препараты хорошего настроения.

"Антиубивин", «Асконегрустин», «Переубедин» отпускались по рецепту.

Получить их можно было только, если вечный имел работу в королевских предприятиях.

Те, кто во время Великих Вакцинаций отказался получить вечную жизнь, прятались где придётся.

Только оставшись в одиночестве можно было спастись от вездесущих сканов, дронов и вообще присутствия Большого брата.

– Как ты? – спросила Анна, – Нашёл способ?

Она нетерпеливо ждала, когда Андрей скажет хоть какую-то новость.

– Мы с Пашкой пробовали, но вирус не победить. Они даже мозги ещё во время сборки снабжают теперь нужными генами.

Старуха тяжело вздохнула.

– Я так хочу увидеть внучку. Ей уже 70 лет, – её впавшие глаза стали влажными.

– Вот, поэтому, – Андрей сипло откашлялся, – мы написали программу, которую можно будет применить как маску. Скан не поймёт, что перед ними смертный.

Я узнал, что им нужна новая бабушка для принцессы. Твоя внучка справится. Мы внедрим её, и она сможет воспитать принцессу смертных так, чтобы покончить с этим. Потерпи, всего каких-то 27 лет.

– Хорошо, – вздохнула Анна, – если у человека есть цель, он может долго ждать и идти к ней, чего бы не пришлось для этого сделать. Как становится легко, когда понимаешь, что изменить уже ничего нельзя.