Король холопов

 – Чешский народ может гордиться своим монархом, ставить его в пример рыцарям!

Зындрам молча разглаживал бороду; он не осмеливался противоречить.

– Поговаривают, – добавил он тихо, видя короля задумчивым, – что, вероятно, этот монарх недолго будет управлять, а должен будет отказаться в пользу сына.

– У него больные глаза, – произнес Казимир. – Благодаря врачу, гнусному арабу, он уже лишился правого глаза; поэтому он ездил к французским врачам и теперь именно возвращается из Монпелье и Авиньона; с Божьей помощью…

Король, задумавшись, не окончил и после маленького перерыва произнес со вздохом:

– Моравский маркграф Карл – достойный преемник своего отца! Его самого и жену его Бьянку чехи, как слышно, очень любят…

– У него имеются и враги, – шепнул Зындрам, который, казалось, был хорошо осведомлен.

Казимир, взглянув на него, смолк.

В соседней комнате, в которой он обыкновенно принимал, послышалось движение и шепот. Казимир начал прислушиваться. В этот момент приподнялась портьера у дверей, и слуга тихим голосом доложил о прибытии почетных гостей.

Король, оставив Зындрама при разложенных драгоценностях, быстро вышел в соседнюю залу, посреди которой стояли двое ожидавших его духовных в одежде епископов, с крестами на груди. Король их радостно приветствовал. Один из них был высокого роста, представительный, с умным выражением лица, производивший невыгодное впечатление вследствие прищуренных, уставших, больных глаз. Взгляд их был напряженный, неуверенный, неестественный; одной рукой он прикрывался от света.

Несмотря на его страдания, лицо выражало спокойствие и величие; оно было полно энергии и вместе с тем кротости. Это был Ярослав Богория, архиепископ гнезнинский, духовник и любимый капеллан короля, его сердечный друг, поверенный его мыслей и советник.

Позади его стоял епископ краковский Ян Грот – человек уже немолодой, преклонного возраста, скромной, неказистой наружности, с холодным выражением лица.

Казимир очень обрадовался их посещению и принял их как желанных и долгожданных гостей… Окружавшие его придворные тотчас удалились, оставив его одного с посетителями; архиепископ занял место возле короля, и рядом с ним молча уселся Ян Грот.

– Получили ли вы какие-нибудь известия? – спросил Богория, обратившись к королю с сочувствием.

– Я надеюсь! Я их жду с нетерпением! Но до сих пор ни одной весточки из Праги, – начал Казимир, тяжело вздыхая. – Я очень боюсь, – добавил он немного тише.