Король холопов

Сухвильк, войдя в комнату, в которой сидел Казимир, погруженный в свою печаль, раньше чем подойти к нему, на секунду остановился, разглядывая его.

Королю стало неловко, что Сухвильк застал его в таком состоянии, указывавшем на его слабость, и он поднялся к нему навстречу, принуждая себя улыбнуться. Кохан, стоявший у порога, почувствовав себя лишним, скрылся.

Они остались вдвоем. Прошло некоторое время в глубоком молчании.

– Милостивый король, – произнес Сухвильк, смерив Казимира своим спокойным взглядом, – не надо так поддаваться горю, хотя оно и чувствительно.

После этого предисловия Сухвильк начал медленно:

– Люди, которые живут исключительно для себя, могут свободно отдаваться своим огорчениям и предаваться скорби, но не вы и не мы. Духовные и короли – сыны Божьи. Императоры держат в своих руках судьбы государств… Вас, ваше величество, ждет работа… Страна забыта, а дела много, и вас ждут… Вам не подобает проливать слезы над личными невзгодами.

У Казимира глаза заблестели, и он начал слушать со вниманием. Ксендз, оживившись, продолжал:

– Всемилостивейший государь… Подумайте только о вашем народе, вверенном вашему попечению, и ваше горе покажется вам менее острым и менее давящим.

– Отец мой, – отозвался Казимир, – вы правы, но есть страдания, которые выше человеческих сил…

– Силы вызываются собственной волей, и это зависит от самого человека; надо себя лишь в руки взять, – произнес Сухвильк.

– Войдите в мое положение… Это страшное предсказание, что я буду последним в моем роде! – шепнул Казимир. – В тот момент, когда я полагал, что освободился от всех предчувствий, когда у меня появилась надежда…

– Но надежда не потеряна, – произнес энергично духовный. – Предчувствия и предсказания – это искушения сатаны. Господь редко открывает будущее, а если Он это делает, то через уста людей посвященных и достойных. Но вы, как король, если б даже это предсказание исполнилось, можете оставить после себя нечто большее, чем потомок и целое потомство, – плоды ваших трудов и славную память о ваших великих деяниях, которые продержатся дольше, чем ваш род.

Король взглянул на него с оживлением и с любопытством.

– Что же я могу сделать? – спросил он печально.

– Тут, у нас в этой Польше, кое-как составленной из кусков, благодаря оружию вашего отца? – возразил Сухвильк напирая на эти слова.