Эгрегор. Последний Индекс

 – Ну, и где ты меня на…?

– Фобос!

– Что?! Не юли или иди к черту!

– Ладно, слушай, – сдалась Хайди, мысленно уже готовая к буре негодования, но выбора не было.

Рассказала.

Буря не заставила себя долго ждать. Фобия вскочил и разорался на весь квартал, не скупясь в выражениях. После чего уже изрядно прошёлся по всем профессорам, студентам, практикантам, магистрам, бакалаврам и аспирантам ордена Огня. Досталось даже библиотекарям и тамошним крысам.

– Все они одним миром мазаны! – распалялся квир, меча громы и молнии всеми шестью зрачками.

 – Как знал, что будет такая петрушка! В задницу!

– Как раз туда их очень устроит, – съязвила Хайди.

– Ага! И после этого ты хочешь, чтобы я добровольно поперся в башню к этому жопному дятлу?! Ни за что!!!

– Но, если приду я, он раскроет мою иллюзию в два счета! А то, что я женщина, совсем выведет его из себя. После меня и дымящихся сапог не останется.

– Отлично! Я заберу обуглившиеся подошвы на память и буду лить по тебе горькие слезы до конца своих дней, – оскалился Фобия, и не давая возразить, тут же спросил.

 – Кстати, а какой сегодня день?

– Четверг.

– По четвергам, – он вскинул голову, щуря одни глаз и глядя на солнце, – где-то после полудня.

Хайди многозначительно посмотрела на него и мотнула головой.

Через час или около того Фобия стоял возле дверей высоченной башни, несуразно воткнутой посреди эльфийских домов, словно кривая подзорная труба. Однако, стоило отдать должное архитектору, пусть место было подобрано не очень удачно, но имитация покрытия стен слоновой костью оказывалась выше всяких похвал.

Зная тонкости синтезируемых материалов, отделка была выполнена с учетом всех нюансов и можно было и впрямь подумать, будто башня возводилась из слоновьей кости. Впрочем, труд был напрасен. Ведь посетитель мог подсчитать, сколько слонов на это бы понадобилось, и быстро понять, что такого количества не нашлось бы на всех южных островах вместе взятых.

У Фобии ужасно чесалась бровь и верхнее веко, но он не мог унять зуд, потому как опасался размазать всё то, чем был укаршен не без помощи Хайди.

Словно его глаза и без того не были достаточно выразительны! Один из них ещё и начал слезиться, так как в него попало немного туши с ресниц, а губы, блестевшие сильванийской помадой, постоянно подмывало либо облизнуть, либо зубами стереть эту липкую, странно пахнущую дрянь. А совсем хорошо, вырвать из ушей эти ужасные серьги с павлиньими перьями, безжалостно щекотавшие ему шею.