Ночной обход

Ты же задаешь вопросы больному, которые тому кажутся дурацкими? Так что вспоминай: что было на завтрак?

– Пф! Разумеется, я не помню. Бутерброды, йогурт, каша, кофе… Ну, что-то из перечисленного точно было. – Я пожал плечами. – Хотя подожди! – Я сам удивился тому, что неожиданно вспомнил. – Я же в тот день жутко не выспался! И есть совсем не хотел. Выпил кофе и поехал на работу.

– Ура! Заработало! – вдруг оживился частный детектив и потер руки.

После пятнадцатого вопроса я перестал их считать. Детектив задавал вопросы не задумываясь, словно они были подготовлены заранее.

И требовал таких же быстрых ответов. Часто прерывал меня, не давая договорить, и перескакивал на другую тему.

– Ты знал этого доктора раньше, когда тот еще был здоров?

– Нет, я его увидел первый раз здесь, в реанимации. На второй день после поступления, – рассказывал я. – Он окончил тот же институт, что и я, только немного раньше…

– Ты, когда поднимаешься по эскалатору в метро, считаешь количество ламп?

– Что?! Вроде нет…

– А на том, последнем дежурстве, ты общался с любовницей пациента?.

. А с женой?

– Нет. Да. – Я едва успевал отвечать.

– Опиши мне его жену. И любовницу.

– В смысле внешность? – уточнил я. – Жена, она высокая, с хорошей фигурой, глаза…

– Внутренность, – перебил он меня. – Елена Алмазова… кратко. Яснова, тоже кратко. Обеих. Как в Википедии, понимаешь?

Я усмехнулся.

– Волна и камень. Стихи и проза. Лед и пламень.

– Это Пушкин, – проявил осведомленность сыщик.

 – А твой диагноз?

– Алмазова – она такая… эффектная, умная… И, как оказалось, зловредная. А Яснова – улыбчивая, душевная… с виду, во всяком случае. И подозревается в отравлении… Слушай, я не понимаю, какой диагноз ты хочешь услышать.

– Тоже мне, доктор-писатель, – хмыкнул Строганов. – А во сколько умер Яблочков?

– В два ночи.

– С кем ты дежурил?

– С Анжелой, она очень опытная и ответственная медсестра, и с Пашей, он студент Военно-медицинской академии, медбратом подрабатывает.

Толковый парень. И еще санитарка с нами…

– Был ли дождь тем вечером?

– Нет, – ответил я уверенно, вспомнив, как разглядывал через окно двор приемного отделения.

– Во сколько ты ужинал?

– Где-то около девяти…

Я продолжал отвечать, удивляясь, что события той ночи вовсе не исчезли из моей памяти, а были словно спрятаны за закрытыми дверями. И Строганов со своими вопросами-ключами как будто открывал эти двери.