Ночной обход

Нетерпеливый Арсений шел молча, сосредоточенно глядя вперед, а я вертел головой, рассматривая на ходу темный шпиль и охристые стены церкви, освещенные осенним солнцем, деревья, с которых уже слетали желтые листья.

Остановившись около современной скульптуры – чересчур худого и абсолютно голого мальчика из бронзы, Строганов заговорил тоном экскурсовода:

– По замыслу скульптора – это символ нового века. Наверное, Макдоналдсы закроют, и есть будет нечего, – огорченно пояснил он. – А еще говорят, что во время дождя он как будто писает.

– Не присматривался, – буркнул я, спускаясь в пиццерию «La Celletta».

Шеф-повар ресторана, с выразительными карими глазами, со стильной мушкетерской бородкой и усиками, в лихо заломленном набок поварском колпаке и белоснежном сюртуке, неспешно шел по залу. Заметив меня, он дружелюбно улыбнулся.

Строганов тут же издал крик восторга и, ринувшись к нему, заговорил… на итальянском:

– Gli amici degli amici sono amici nostri!

– Perfetto! Grazie, – любезно откликнулся настоящий итальянец.

– Друзья друзей – наши друзья! – перевел мне сияющий от радости Арсений.

– «Ва бэне», – процитировал я гангстера из мультфильма «Капитан Врунгель», впечатленный языковыми познаниями своего необычного приятеля.

Арсений умял несколько брускетт, пиццу, съел мороженое и почти залпом выпил пару чашек кофе.

– Кто хорошо ест, тот хорошо работает! – заявил он мне, заметив, что я съел лишь кусочек пиццы и неторопливо пью кофе. – А ты? Какой из тебя помощник?

А мне снова становилось не по себе и есть совсем не хотелось.

Чем ближе была встреча с Любовью Ясновой, тем сильнее портилось мое настроение. И дело было не только в том, что доктора не любят встречаться с близкими своих умерших пациентов. Мне не хотелось видеться именно с этой барышней, которая подозревалась в отравлении, убийстве и преступном сговоре с сотрудниками отделения реанимации. Мы с ней общались несколько раз, когда она приходила к нам в отделение. Она вызывала у меня симпатию. Тогда.

Мы подошли к парадной дома, где жила Любовь Яснова. Арсений уверенно позвонил в домофон. Я в глубине души понадеялся, что ее не окажется дома. Но увы, Арсений оказался везучим.

– Здравствуйте! – проникновенно начал мой напарник. – Это доктор Агапов, из отделения реанимации, где Сергей Яблочков лежал, помните меня? Мы с вами общались. Я его лечил. Откройте, пожалуйста!

Вначале ответом было молчание.