Талисман

 – А ты никому про это не говорил?

– Че я, дурак, что ли? Менты меня сразу стали трясти, так я в отказку! Чтоб мокруху повесили? Нашли терпилу!

Арсений задумчиво развернулся, убрал пистолет и не спеша двинулся к подъезду.

– Эй! – окликнул его Вова. – А барабульки? Обещал ведь!

– Доктор, – бросил мне Арсений, – э-э, то есть полковник! Выдай ему, пожалуйста, деньги!

Я усмехнулся, выдал нашему информатору пятьсот рублей и зашел в подъезд вслед за ним.

Мы поднимались по лестнице, так как маленький лифт послужил кому-то туалетом и в него было не войти.

– Э-э, а как ты узнал, что его Вова зовут? – спросил я у Арсения, бодро преодолевавшего ступеньки.

– Да это ерунда, – отмахнулся он, дожидаясь меня на площадке. – Ты оцени наше везение! Раз – и нашли доказательства!

– Уф! – еле отдышался я. – Доказательства чего?

– Кстати, – крикнул он мне уже со следующей площадки, – знаешь, почему аэродром и проспект называются Комендантскими?

Я сбавил темп и с третьего до пятого этажа шел уже не спеша.

Знаю! Дача коменданта тут была! Коменданта Петропавловской крепости. Тоже мне краевед!

Дверь в квартиру хоть и была железной, но из недорогих. И замки самые обычные. Видно было, что их недавно сменили. Арсений стал подбирать ключи и наконец, сделав широкий жест, посмотрел на меня:

– Прошу!

Квартира была самая обыкновенная: пара комнат, кухонька, узкий туалет, ванная, прихожая; низкие потолки, линолеум на полу, местами изрядно потертый. Мебель, румынская стенка, была старше Арсения, а вот старинный буфет конца девятнадцатого века был старше и меня, и стенки! Видимо, это в нем был тайник, где хранились сбережения Устиньи.

Хотя здесь прибрались после убийства, но беспорядок все равно ощущался. Кое-где остались разбросанные вещи, какие-то бумаги были сложены неровными стопками на старой кровати, стулья невпопад были составлены друг на друга в углу комнаты. Отдельно стоял старый тяжелый стул, к которому, видимо, ее привязали и убили. Я представил себе эту жуткую картину и, тяжело вздохнув, произнес:

– Знаешь, говорят, что смерть человека должна быть такая же, как и его жизнь! Если это действительно так, то я не хотел бы быть на месте этой несчастной!

– Прекрасно… – кивнул Арсений и переспросил: – Что ты сказал?

– А что мы ищем? – вопросом на вопрос ответил я.

– Мы ищем, – повторил за мной Арсений, – мы ищем…

Он подошел к стене, на которой висела старая фотография в рамке, снял ее, повертел в руках и передал мне.