На самом Дальнем Западе

Павел меньше радовался завершению экспедиции: «Опять ломота на стройке или ещё что-нибудь в этом духе. О-о-о. Господи, Господи…» Поперёк седла у бывшего стерлитамаковца лежала видавшая виды отцовская двустволка – приятно ощущать под рукой оружие.

– Манфред, ну ты, когда в следующий раз соберёшься торговать с красными, меня обязательно возьми? —юноша приподнял вопросительно брови.

– Парень, к чему повторятся. Если отец тебя отпустит, о лучшем напарнике я и не мечтаю. Есть в тебе жилка вольного скитальца.

—старый охотник скорчил утвердительную гримасу.

– Значит договорились?..

Манфред промолчал: «Из этого русского получился бы неплохой охотник. Парень просто прирождён жить в лесах или прериях. Действительно – птицу видно по полёту.»

Возле брода купцы столкнулись с тремя грязными золотоискателями. Павел заметил как его старший товарищ поправил, расположив по удобнее, кобуру с револьвером; и сам насторожился.

– Привет, старик! —заговорил коренастый старатель, поправляя на голове, за козырёк, давно потерявший первоначальный цвет картуз.

—Что, ездил дурить яна?

– У каждого свои занятия. —пожилой пионер сощурился.– А ты, как всегда, ищёшь золото… Сколько говорить: в этих краях с драгоценным песочком туго. Его давно выкопали… Южнее следует искать золотишко.

– Ну не скажи, отец, кое-кто и здесь на лопатил прилично. —коренастый ехал возле охотника. —Думаю ты не забыл историю Хромого Брауна? Тот вернулся с гор с полной сумкой золота.

– Вот и пришили его, по пьяни, той же ночью.

—Манфред скривил губы.– Это я тоже помню.

– Ха, в том то и дело! Значит месторождение открытое Брауном осталось неразработанным. Отсюда вывод: нужно искать… -коренастый самодовольно улыбался. Пожилой траппер мог бы возразить против таких доводов, но спорить не желал. Было видно, что Манфред не особенно рад попутчикам. День клонился к вечеру, кругом ложились чёрные тени.

Остановились на ночлег когда почти стемнело – темно-серый предбанник ночи.

Развьючили и стреножили мулов. Разожгли костёр. Золотоискатели вели себя дружественно, но Манфред был хмур; отвечал односложно или вовсе отмалчивался. Перед сном он шепнул Павлу: «Держи свою двустволку со взведёнными курками и про ножи не забывай…» Русский хотел было о чём-то спросить старшего напарника, но посмотрев в его, вдруг ставшими холодными, сверкающие глаза, сразу всё понял.

– Спите, ребята. Я – старый бродяга, постерегу лагерь до утра.