Игры Богов

Поездил на «немце» пару месяцев, и машина сдохла: подвеска полетела к чёртовой матери, а движок стал барахлить. Сейчас он ломает голову над тем, кому бы её продать. Запчастей у нас днём с огнём не сыщешь на «европейцев» – заказа будешь ждать полгода. На своём горьком опыте он убедился, что в Душанбе дешевле содержать «японцев». Двигатели этих машин надёжны, не говоря уже о подвеске, – «Тойота» выдержит любую яму…

Несмотря на то что центральные душанбинские дороги были ровные, отремонтированные, без ухабов и рытвин, другие маршруты, пролегавшие через городские окраины, не могли похвастаться такой роскошью.

Адам несколько раз становился жертвой препятствий на них, влетал в выбоины, дальше непременно следовал глухой удар днищем, но японская подвеска каждый раз выходила победителем из сложившейся ситуации.

Помимо «немца» в ежедневном пользовании посла находился джип «Тойота Лэнд Крузер».

Советник-посланник и генералы, прикреплённые к посольству от различных российских ведомств, передвигались на «Тойоте Лэнд Крузер Прадо».

У каждого было по одному джипу.

Нижестоящие дипломаты делили машину на двоих, что создавало некоторые неудобства для них. Если у дипломата появлялась необходимость отправиться за покупками по магазинам, в ресторан или по другим делам, а «Тойоты Короллы» не оказывалось на стоянке, то либо он вынужден был ждать приезда коллеги, либо пользоваться услугами таксистов.

Адам делил машину с Виктором, его ровесником, занимавшимся вопросами дипломатического протокола.

После окончания престижного МГИМО Виктор отправился в далёкий Душанбе на самую низкую должность референта, думая, что вскоре поднимется по карьерной лестнице. Но вот прошёл год с момента его приезда, а повышения по службе не предвиделось. Маячили лишь тусклые перспективы того, что когда-нибудь его повысят, и всякий раз, когда он ставил этот вопрос перед советником-посланником, тот давал ему ясно понять, что он пока не оброс мясцом истинного дипломата и ему придётся ещё немножко потрудиться.

У Виктора были дурные манеры. Когда по этикету надлежало промолчать, он говорил; когда не следовало вмешиваться в чужой разговор, он встревал с комментариями; когда же кому-то требовалась поддержка в трудную минуту, он отпускал неподходящие шутки.

Он портил своим мрачным настроением картину бытия и не верил ни в собственные силы, ни в силы окружающих, живя по принципу «выше себя всё равно не перепрыгнуть».