Штормовой рубеж. Империя

Пойдёмте со мной, капитан, – Виконт Сташ бросил полный ненависти взгляд на Випа, подхватил с вешалки прорезиненный плащ с капюшоном и гордо удалился из кабинета.

– Спасибо, Рух, – пробормотал Пандау. – Без него даже дышать стало легче. Не человек – дерьмо, да еще дорвавшееся до власти. Именно такие, как он, а вовсе не сахаи, и довели нашу страну до… – он замолчал, горло скрутил спазм от ставшей уже привычной за последние годы ненависти.

А на пристани продолжалась казнь.

Акулаты уже заканчивали с семьей стеклодува.

Одно из чудовищ поползло в сторону двух прикованных бандитов.

– Карт! – завопили Четырехпалые, окликая главаря. – Помоги нам!

Но главарю было не до них. Воздействие двух грамнистеров и «Убоища» даже на самом слабом режиме лишало его ориентации, заставляло подкашиваться ноги, превращало мускулы в вату. Он зашатался, слепо шаря руками перед собой, пытаясь справиться с головокружением.

Дэш тоже ощутил на себе изматывающие невидимые вибрации улучшенного грамнистера.

Он застонал от мысли, что свой шанс уже упустил. Если он вообще был, этот шанс.

Опытный командир боевой группы ясно сознавал: бежать некуда! Через силовую стену не прорваться, морем не уйти. Точнее можно, если вселиться в акулата, но Бона и Якану тогда не спасти. И все же Дэш всеми силами потянулся к «Дарам пардов», пытаясь пробудить аномальные способности. Со стороны его потуги оставались незаметными.

Он не накачивал воздух в лёгкие и не кричал, как главарь Четырехпалых. Дэш будто окаменел, уйдя в себя, изо всех сил борясь с воздействием грамнистеров.

Главарь бандитов Карт кое-как справился с собой. Он тоже понял, что единственная возможность – уйти морем, причем отнюдь не в человеческом обличии, ведь акулатов всегда сопровождали главопасти. Эти мелкие, размером с кошку, зубастые амфибии-падальщики, внешне похожие на помесь крокодила с тараканом, обычно доедали останки зарезанных акулатами людей и животных.

Главопасти, будто вышколенные слуги, крутились в воде возле пристани, ожидая, пока «господа» наедятся и покинут «пиршеский стол». Тогда-то придет и их очередь. Но если сбежавшая от акулатов добыча сама любезно пожалует им прямо в зубы, они ждать не станут. И от лакомства не откажутся. Набросятся, будто древние, ныне вымершие пираньи, отхватывая от бедолаги кусок за куском.