Барды. Повести и рассказы о любви

Говорят, что она родила Алику сына и тот был этому безмерно рад. Я тоже был очень рад за них.

Таня

– Привет. Мне нужна твоя помощь, – передо мной стояла молодая женщина с двумя детьми. Сказать, что красавица нельзя, но и не уродка. Худощавая и невыразительная лицом в очках с большими и сильными линзами. Купальник без изысков, обычный. В остальном она тоже не отличалась от жителей этого палаточного лагеря.

– Нет, нет. Извини, я не педиатр.

– Да нет же! Помощь нужна лично мне. Понимаешь, когда я вчера купалась в море, то в уши, наверно, попала вода.

И сегодня с утра одним ухом я вообще не слышу, а вторым ухом как сквозь толстый слой ваты. И шумит как-то там глубоко…

– Думаю, что тебе надо обратиться в местную поликлинику к ЛОР-врачу.

– Понимаешь, мне сейчас совсем не с руки кинуть на целый день этих двух спиногрызов и ехать за тридевять земель. И не известно, а вдруг она в отпуске или просто там такого специалиста нет. А о тебе просто легенды ходят о твоей универсальности.

– А если у меня нету чем помочь тебе?

– А если я приду вечером с большой емкостью вина?

– На у меня на самом деле нет для выполнения этой манипуляции шприца Жанне.

Ну, это такой шприц на двести-двести пятьдесят миллилитров.

– У меня есть шприц на двадцать миллилитров.

– Татьяна, ну…

– Давай ты попробуешь. А если не получится, я буду искать. Кто меня отвезет в город из этой глуши.

Я сказал ей что надо сделать до начала экзекуции, и она ушла.

Я сидел у костра с друзьями и детьми половины лагеря, пели песни, разговаривали, просто молчали.

Когда пришла Татьяна, я улыбнулся и повернулся к ней. Она села радом с нами у костра и протянула мне шприц и банку с кипяченной водой.

– Таня, пошли за кусты всё это делать.

– В кусты мы потом пойдем, если мне понравится, – рассмеялась она.

– Поверь, лучше за кусты, – сказал я, поднялся и пошел впереди.

Не буду рассказывать технику проведения этой манипуляции и трудности делать ее таким относительно малым шприцом, но когда после промывания только одного уха у нее на плече лежали комья ушной серы и коричневая жижа от уже распавшейся от воды серной пробки, то она была достаточно удивлена.

– Слушай, как хорошо, что мы ушли в кусты. Вот это, – она показала на коричневую жижу. – Сейчас бы видели половина лагеря, а остальной части жителей лагеря потом рассказали бы.

– Да, и еще оставшиеся до конца сезона пол лета обсуждали бы это, – улыбнулся я. – Доктора надо слушать.

– Я поняла, поняла.