Больница. Повести и рассказы о любви

Вот так я сидел и работал с историями болезней в комнате дежурного врача. В дверь постучались. Я взглянул на часы – 23 часа 25 минут. Разрешил войти.

– Можно войти? – раздалось в приоткрытую дверь.

– Да, я же сказал можно, – ответил я и опять уткнулся в свою писанину.

В дверь вошла женщина средних лет, обычной наружности, средней полноты, не красавица, но и не страшненькая. Она была в коротком халатике, который можно назвать больничным, а можно назвать и просто домашним. В больницах уже давно не выдают при поступлении больничную одежду, да ее никто и не просит, – все приходят со своей.

Она аккуратно прикрыла дверь и подошла к моему столу.

– Доктор, у меня к Вам вопрос, – ну, Господи, как же мне часто вот так приходится делать совершенно не мою работу, отвечать на вопросы, ответы на которые должны были осветить им дневные врачи, – их родненькие, их ведущие лечащие врачи.

– Говорите, и не обижайтесь, что я буду продолжать писать, – много работы.

… и далее женщина начала жаловаться на свое заболевание, лечение, жизнь, судьбу, работу и не припомню на что еще.

Поскольку это меня не касалось и не надо было заносить в ее историю болезни, я слушал вполуха, поддакивал, делал какое-то умное и сочувствующее выражение лица, – хотя сам практически не вникал в сказанное ею. Прорывались в мое сознание отдельные слова: дочка, семья, теперь одна, бросил, болит, можно потерпеть и невмоготу терпеть и что-то еще. Словом, стандартный набор выражений для разговора женщин на скамейке у подъезда или за бокалом вина в кафе. Наслушался за свою жизнь. Понятно, что она просто «нашла свободные уши». Потому сам ее рассказ я слушал не внимательнее, чем обычно слушают проводное радио, – чисто неизбежный шумовой фон.

Прервать и послать ее в палату, вроде бы не было веской причины, – всё равно я занят работой и лечь спать пока не могу, прервать и попросить дать сосредоточиться тоже не было необходимости, да и почему бы не сделать доброе дело и сделать вид, что я ее слушаю.

– Да, уж… Ну, да… И что?… Да ну!… – эти и другие слова вставлял в ее речь, чтобы показать если не заинтересованность, то по крайней мере свое участие в разговоре. И она явно принимала такое участие, и явно была не против. И с жаром, – порой переходя на шепот и оглядывания на дверь, словно преподносила мне государственную тайну, – продолжала и продолжала.

Пачка историй болезни подошла к концу. Я сложил их стопкой и отнес на стол медицинской сестры на посту.