Пустая Земля

Мышь, над которой медленно, но верно захлопываются зубья мышеловки.

Я сделала шаг назад, чуть не упав на ступенях. Аккуратно спустилась, шаг за шагом, держась за небольшие столбы по краям лестницы. Внезапно накатило равнодушие и какая-то ничем не прикрытая пустота. Тело ныло и снова требовало отдыха, голова раскалывалась как переспелый арбуз.

Я не придумала ничего лучше, как прилечь прямо на пол, в том месте, куда меня свалили в первый раз. А что? Мне ясно показали, что я ничто, мусор, случайно занесённый внутрь боевого гиганта.

Наверное, надо сказать спасибо, что не бросили в общую тюрьму, где содержатся военные заключенные разных рас, из которых ещё можно выбить полезную информацию. От меня бы там, вероятно, вскоре не осталось и мокрого места.

Голова пульсировала, то ли от жажды, то ли от потрясения, перед глазами бежали разноцветные круги в кромешной темноте. С верхнего этажа не раздавалось и звука. По внутреннему ощущению я поняла, что сейчас ночь, если ориентироваться на время Катарии, в соответствии с которым мы настроили свои биологические часы в последние дни перед экспедицией.

Конечно, в искусственных городах, не привязанных к какой-либо звезде, вроде нашего Академического городка, время условно. Но день все равно моделируется с помощью гигантских светоизлучателей. Однако на кораблях вроде этого ты словно падаешь во временную дыру, не понимая, день сейчас или ночь.

За этими размышлениями я и уснула, проваливаясь все глубже в темную пропасть, воронкой затягивающую меня в неизвестность.

В такую же густую и осязаемую черноту, словно гигантский кальмар выпустил вязкие чернила, опутавшие меня и тянущие на глубину, не позволяющие вырваться к спасительному свету водной поверхности и кислороду.

***

Я судорожно вздохнула. Слабый свет пробивался сквозь веки, а ещё я слышала шаги. Пожалуй, именно шум стал причиной моего пробуждения. Затаив дыхание, я немного приоткрыла веки, совсем незаметно, пытаясь сквозь ресницы разглядеть происходящее. Ботинки. Рядом. Чёрные, блестящие, тяжелые, с металлической оборкой вокруг, пугающей зазубринами по краям.

Случись рукопашная и уже сама такая обувь будет неплохим подспорьем, готовая поразить острыми краями противника.

Совсем близко… от моего лица. Стоит сделать шаг… Дальтериец остановился рядом, видимо, размышляя, откуда в его строгой упорядоченной жизни случилось такое недоразумение, как я. Я слышала лишь тяжелое, раскатистое, словно надвигающийся гром, напряжённое дыхание наверху.