Поезд. Повести и рассказы о любви

Хотя… Мне теперь продавать ничего не надо, потому и говорить с кем-либо много не придется.

Я смотрел на Несмеяну-Катюшу и представлял ее в коротком платье-разлетайке, смеющуюся и счастливую… Однозначно она такая чаще бывает, НО… Жить с алкоголиком, еще и поднимающим на нее руку, – это пытка, как я представляю. Изо-дня в день, из месяца в месяц, из года в год…

– А дети есть у вас?

– Нет, и слава богу, что нет.

– А родители у тебя где живут?

– Уже нигде. Умерли, еще я в училище была. Дом забила гвоздями и уехала.

Потом вышла замуж. Скорее от одиночества и боли по родителям. Муж тогда веселым был, когда выпьет…

И она некоторое время рассказывала мне о своей прошлой постоянно ухудшающейся жизни. Как в ней постепенно рушилось всё, что могло разрушиться. Как она перестала улыбаться и смеяться. Как у нее осталась только та одежда, что осталась после общежития в училище. Как с трудом наскребла на два комплекта формы… Как… Словом, жизнь, полная разочарований.

– Да и что тут думать? Могу переночевать у кого-то из подруг.

Но не могу же я постоянно жить у кого-то из них или то у одной ночевать, то у другой. И уехать в село не могу, – там нет работы. А ОН на это и рассчитывает. Так мне и говорил.

– Да, задачка!… С большим количеством неизвестных. А сменщица твоя где?

– А нет ее. У нас прошли массовые сокращения, и мы теперь работаем по одной. Редко кому практикантов дают. А практикантов тоже могут поставить по одному на вагон. ЖД деньги экономит на всём. На мою торговлю пока смотрят сквозь пальцы.

Но начальник поезда сказал, что, если попадусь, – он меня и сдаст без сожаления. Ему тоже семью надо кормить.

– Так ты все сутки тут и сидишь?

– Чаще всего да. А что делать? Там, где есть длительные перегоны, то немного в служебном вздремну. И вскакиваю потом по будильнику, чтобы на перрон выйти. А можно я Вас чаем угощу?

– Чего вдруг? Давай лучше я тебя. Ты же мне весь чай уже продала, – остался только кипяток.

– И то правда, – как-то грустно сказала она.

Я принес из своего купе коробку конфет из собственного запаса, пакетики вкусного чая, и мы устроились у нее в служебном купе.

Немногие пассажиры уже спали, свет был приглушен по всему вагону. Время от времени Катя выходила в тамбур, чтобы фонарем посигналить на остановках машинисту, что она готова к движению. И потом мы продолжали чаепитие.

– Следующий перегон самый длинный, – сказала она перед очередным выходом. – Почти на два с половиной часа.

– Вот и хорошо. Поспишь.