Слепой мир. Повести и рассказы о любви

То было лишь жалкое подобие удовольствия, которое накрыло её сейчас. До звёздочек перед глазами, до дрожи в коленках, до гусиной кожи по заднице, до жара в паху, будто раскалённая печка взорвалась от закиданных в неё дров.

Она обнимала меня, обвивая всем телом, целовала в ушко, носик, губки, шептала, всхлипывая:

– Я люблю тебя, обожаю.

Я улыбался счастливой детской улыбкой, его щетина царапала лицо.

– Я тоже тебя люблю, зайка. Очень люблю.

Мы долго лежали в объятиях друг друга, не желая расставаться с замком любви, сплетённым внизу.

Тела липли, руки скользили, повторяя опыт, губы искали подтверждения свершившегося. На этом пике удовольствия я и заснул…

Вступление в дерьмо

Я проснулся, как от толчка. Сразу открыл глаза и увидел просто темноту в комнате, если бы не телевизор. Но он не показывал ничего, – просто показывал белую поверхность и издавал звук, который я бы назвал «белый шум». Смесь шипения и неравномерного потрескивания.

Данголии в комнате не было. Значит, соскочив с обмякшего члена, она таки отправилась разглядывать «событие века» в небе над миром. Ну и ладно.

В многоквартирном доме было тихо, как ночью. Я отодвинул штору на окне и обнаружил, что за окном уже давно рассвело. Пошел на кухню, сварил себе кофе и плотно позавтракал. Когда я вышел в подъезд, то в приоткрытую дверь соседей услышал истерический плач соседки. Было непонятно, что это она так разошлась с утра.

Я шагнул к ней во входную дверь.

Лина, – так звали соседку, – не молодая дама, практически раздетая, сидела свесив ноги на широком разложенном во всю ширину диване в большой комнате и взахлеб рыдала, закрыв руками лицо. Вокруг на полу были разбросаны в беспорядке какие-то вещи, словно она искала и не находила что-то. Распахнутый нежно розовый пеньюар оттенил и дал обозреть ее спелые груди, не тронутые судя по виду ни беременностью, ни родами, ни кормлением детей.

Широко раздвинутые ноги давали подробно разглядеть промежность между бедер, – розовую, нежную, желанную. Я и ранее смотрел на соседку с вожделением, но разглядеть ее поближе не удавалось. Тем более не ожидал увидеть ее столь раздетую. Она всегда как-то мгновенно пряталась от моих приветствий и обращений на лестничной площадке за входную дверь, что-то тихонько буркнув в ответ. Вызывая больше вопросов и желаний рассмотреть ее подробно.