Комсомолец-1. Повести и рассказы о любви

И младшие, и старшие, и преподаватели, – все тебя знают, упоминают, цитируют слова, утки и анекдоты, поют твои песни… Что в тебе такого, что в коридоре половина девушек не спускает с тебя глаз?

– А при чем тут Валя?

– Так ты постоянно на виду, на глазах! Твои взгляды на нее не только видят, но и понимают, передают, о них рассказывают и судачат. Кто-то на это добро улыбается, кто-то злословит. Но этого не видите и не слышите только вы двое: ты и Валя.

– Да не может быть такого.

– Не может с другим человеком.

Но вот с тобой так получилось почему-то. Уж поверь мне, достаточно зрелой и опытной, и не только по этому вопросу.

– И, о чем ты хотела со мной поговорить о Вале?

Галина всё также придавливала меня локтями в плечи и тем не давала мне ни встать ни повернуться к ней лицом.

– Тебе много приходится общаться с Валей? И почему?

– Совсем мало. Она то на факультативах, то на кружке, то еще где-то занята. Я не могу везде тоже присутствовать хотя бы потому, что мне нравятся другие направления факультативов и кружков.

Мы просто не пересекаемся в институте. А после окончания дня уже нет ни времени, ни места, куда я мог бы ее позвать, просто поговорить хотя бы… Очень редко удается проводить ее до дома, но и я, и она торопимся заняться подготовкой к завтрашним занятиям.

– Ты знаешь, что будет избираться новый комитет комсомола Нашего курса и факультета?

– Знаю, и что?

– Ты знаешь, что в него войдет в этот комитет почти стопроцентно. И у тебя будет забрано еще больше времени общения с ней.

Я приуныл окончательно. Я знал, что войти в комитет было сложно. К тому же я был самым юным студентом, – по возрасту просто школьником. Хотя не хотел признаваться в этом даже самому себе.

– Я думаю, что смогу тебе помочь, – тихо произнесла Галина. – Если мы подружимся.

Она уже отпустила мои плечи и устало стояла, уперевшись обеими руками в стол передо мной. Я вскочил и стал трясти ее обеими руками за талию. Почти сразу она отшатнулась немного от стола и прижалась выставленным тазом ко мне.

Я вообще-то очень стал чувствительным к женским прикосновениям. Потому член сразу стал напрягаться и уперся ей между ягодиц. Комсорг так и замерла, словно член не дал ей двигаться, и только придавливала его всё больше и больше.

– Я Вале ничего не скажу о нашей дружбе, – прошептала она и быстро приподняла юбку почти себе до шеи.

Мне стало понятно, чего это почти полдня она прождала здесь, в комитете комсомола.