Райцентр. Повести и рассказы о любви

Я разложил ее по постели лицом вверх, лег рядом на спину и решил немного отдохнуть. Но воспоминания о последнем сношении не давали мне до сих пор успокоиться и остынуть. Слава отрешенно смотрела в потолок и не говорила ни слова. Делать было нечего. Я встал у нее между ног, навис над ней и снова ввел свой орган по мету назначения. Подогнул ее ноги к себе на грудь, заставил руками обхватить их под колени и опять сделать руками «замок». После чего просто «затр***ал» ее и себя до полного изнеможения.

Не знаю, как Слава, а я после этого «рывка» вырубился на подушке и проспал до утра. Я бы проспал, наверно, на работу, если бы ее голос и интенсивные потряхивания по плечу не привели меня в чувство.

– Завтракать будешь? Сегодня моя очередь подать нам завтрак.

Ее сынишка уже сидел за столом.

– Не бери дурного в голову. И не удивляйся, – начала говорить она мне уже за столом. И тихо пропела:

«Просто встретились два одиночества,

Развели у дороги костер,

А костру разгораться не хочется,

Вот и весь, вот и весь разговор.

»

– Да, уж! – вздохнул я. – Это был не костер, а уничтожающий всё и вся лесной пожар какой-то сегодня ночью. Мне кажется, что я не всё и помню. Ты как перенесла всё это?

– Хорошо перенесла. Болит только немного там… Я рада, что тебе тоже всё понравилось, – и без всякого перехода, – Ты поможешь мне собрать сына в садик.

Я не только помог собрать, но потом посадил его на плечи и так донес в садик под его бурные радостные крики.

Около поликлиники мы разошлись в разные стороны, чтобы нас не видели наши сотрудники, и каждый вошел в разные входы в здание. Я еще только поднимался по лестнице, когда меня догнал наш невропатолог.

– Слушай, ты теперь всегда будешь носить ребенка в садик, или только сегодня?

Вот так, все уже знают, хотя еще не дошли до работы и мобильных телефонов в те времена еще не было. Со временем со слов того же невропатолога, а потом и других врачей-мужчин (с женщинами я на такие темы не разговаривал), Слава стала буквально ласковая с пациентами и персоналом.

Амбулаторные карты перестали улетать на улицу и в коридор. Я в свободные от дежурств ночи проводил у нее, а в дни «красной армии» ночевал неделю в общежитии, – чтобы администрация общаги меня не вычеркнула из списка живых.

Наши отношения продолжались некоторое время. Потом обстоятельства сложились так, что я уехал из этого городка навсегда.