Врата бога. Ашшур в гневе. Часть первая

Теперь царь Лидии вполне готов к выступлению против Ассирии! Я тоже укрепил свою власть, и теперь мне полностью подчиняется весь Египет! Так что мы, я и Гиг, ждём твоего решения, царь! И если богам будет угодно, то мы выступим совместно и тогда вполне возможно, что мы наконец-то сокрушим мощь Ассирийской империи и Ниневия падёт к нашим стопам! – Монуэмхет, свернув папирус, вложил его в футляр и передал Шамашу.

– Можешь не беспокоиться, государь, то, что я тебе сейчас прочитал, вряд ли сумеют понять кто-либо ещё из египтян.

Послание не только написано на староегипетском, но и зашифровано! Прочесть его могу только я.

– Мой брат, фараон, просил передать на словах что-то ещё?

– У царя Лидии Гига готова семидесятитысячная армия для выступления! У моего господина, фараона Псамметиха I, тоже подготовлена к выступлению такая же армия! Сколько готов царь Вавилонии выставить воинов?

За Шамаша поторопился ответить визирь:

– В Вавилонии уже имеется двадцати пяти тысячная армия, но через три месяца она удвоится! Рекруты набираются и ведётся их усиленная подготовка! Оружие для них мы уже тоже приготовили…

Монуэмхет одобрительно кивнул головой и задал ещё один вопрос:

– А есть ли у царя Вавилонии союзники в Месопотамии и её окрестностях?

– Есть! – вновь ответил за зятя визирь.

– И насколько они надёжные?– переспросил египтянин.

– На них можно положиться! – постарался уверенным тоном ответить Монуэмхету уже Шамаш. – Я их всех не стану называть, но за этих союзников я могу поручиться!

– Я подтверждаю слова своего господина! – произнёс визирь.

 – Союзников у нас предостаточно! И я даже назову некоторых.

– Назовите!– повторил свой вопрос Монуэмхет.– Для фараона Египта это важно.

– Это и как всегда выступающие против ассирийцев и ненавидящие их арабы, – взял на себя инициативу в общении с египтянином визирь.– И арамеи, и ещё кое с кем мы договорились. Они все готовы нас прямо сейчас поддержать!

Шамаш всё это выслушивал и постепенно мрачнел.

Он только сейчас начинал до конца осознавать, во что его втянули. «Да уж, вляпался он так вляпался! Это теперь была не детская игра! В этой игре, уже не просто рискованной, а смертельно опасной, на кону выставлялась его жизнь, а также жизнь его семьи, и всех его детей…»

Шамашу так захотелось сейчас напиться, чтобы хотя бы на какое-то время он мог отринуть от себя угнетавшие его в последние дни тревожные мысли.