Врата бога. Ашшур в гневе. Часть первая

Псамметих выучил арамейское письмо, ещё находясь в эмиграции в Ниневии, и поэтому без труда прочитал несколько строчек. Это были стихи Аматтеи, возлюбленной Красавчика. Но Псамметих так и не понял смысл подарка.

– А на словах князь ничего не передавал? – переспросил фараон.

– Он сказал, что до сих пор помнит и ценит те дружеские узы, которые вас связывают. А это стихи той женщины, из-за которой он позабыл всех остальных красавиц. Той единственной, которую он теперь любит!

– Мда-а-а уж, – покачал головой фараон, – а Красавчик действительно изменился! Я его не узнаю! Ну, хорошо, продолжай!

– Хочу ещё сказать про Элам, государь, – продолжил Монуэмхет.

 – И его не стоит нам сбрасывать со счетов. Элам тоже готов присоединиться к восстанию.

– И даже Элам?! – удивился Псамметих.

– Да, и даже Элам.

– А ну ка тут объясни всё… Обьясни мне поподробнее. Элам готов к выступлению?! И это несмотря на то, что ещё совсем недавно его в пух и прах разгромили?– удивился Псамметих.

Монуэмхет счёл необходимым пояснить:

– Как это не покажется удивительным, господин, но Элам отчасти уже восстановился. И жаждет отомстить за свой недавний разгром. А ещё, по моим сведениям, к восставшим могут примкнуть и мидийцы.

Псамметих ещё больше удивился и, не сдержавшись, покачал головой:

– Ну на-адо же! А что, мидийцы тоже оправились уже от скифского погрома?

– Ну тут я твёрдо не утверждаю, – замялся Монуэмхет.

 – Во всяком случае я могу сказать так: подготавливается грандиозное возмущение против империи. Вскоре заполыхает весь Восток! И под ногами ассирийцев загорится земля!

– Это хорошо, это очень хорошо! – произнёс Псамметих и на его лице заиграла торжествующая улыбка.

***

Псамметих уже забыл, что когда-то именно ассирийцы помогли ему освободиться от захватчиков-нубийцев, хотя затем на какое-то время ассирийцы установили свою власть в долине Нила, даже нещадно разграбили Фивы и вывезли в империю одного золота на две с половиной тысячи талантов! Но это уже в прошлом! Теперь Псамметих чувствовал себя достаточно уверенно и мог не сильно опасаться Великого царя, так как у того и без Египта хватало врагов.

Эти враги уже обступали империю со всех сторон! А Ашшурбанапал этого как будто и не замечал. Или, вернее, ещё не до конца осознавал всю серьёзность назревавших для его державы угроз.