Врата бога. Ашшур в гневе. Часть третья

 – Вот тебе какой я даю совет!

– Да, да, да! Именно так я и поступлю! Но по-о-остой, постой… а куда же мне его пристроить? – уточнился новоявленный правитель Элама.

– Лучше всего его отошли на восток… ну хотя бы в тот же Аншан!

– То есть, его лучше пристроить к персам?

– К ним!

Хилина была не только проницательна и умна, но и чрезвычайно изворотлива, и Индабигаш всё больше в этом убеждался, и всё чаще к ней прислушивался.

Поистине, а она оказалась полезна для новоиспечённого эламского царя не только в постели.

***

На следующий день новый царь Элама удосужился принять у себя беглеца.

И только тут Набу-ката-цабат узнал, что, оказывается, ассирийцы ещё не взяли цитадель Вавилона, и Шамаш и его семья пока что живы и находятся в полном здравии.

Узнав это, визирь, не сдержавшись, расплакался. Нервы у него совсем сдали.

– Прости, государь, – произнёс Набу-ката-цабат, вытерев дрожащей рукой выступившие у него слёзы, – я столько за последнее время пережил. Столько всего случилось…А я ведь всех своих уже мысленно похоронил…Я думал, их уже нет в живых.

И что Ашшурбанапал с ними безжалостно поступил. Что он с ними расправился.

– Я тебя понимаю, – кивнул сочувственно Индабигаш. – Ты больше двух лет пробыл в осаждённом ассирийцами Вавилоне. А это что-то да значит!

– Да, да!– поддакнул визирь.– Это было тяжёлое время…Не хочется его вспоминать.

– Ну, конечно, это же не шутки! Тебе из-за этого столько уже пришлось пережить.

Хилина сидела по правую руку от мужа. Она тоже с любопытством и некоторым сочувствием посматривала на тестя вавилонского царя.

Она его немного знала по прежней жизни. Они прежде часто пересекались с ним при Ниневийском дворе. Впрочем, тогда она была ещё совсем юной, почти что девочкой, но сейчас, взволнованный, он её так и не признал.

Индабигаш велел принести вина и жареного мяса, и предложил беглецу с дороги подкрепиться, прежде чем они начнут разговор. Однако беглец отказался от угощения. Ему было не до него.

– Государь, – обратился тесть Шамаша к Индабигашу, – всё теперь только в твоей воле… Когда ассирийцы узнают, что я здесь, они захотят, чтобы ты им выдал меня… Но я хочу попросить всё-таки, чтобы ты предоставил мне своё покровительство и дал убежище.

Не выдавай меня Ашшурбанапалу! Я очень надеюсь на твою милость. Если выдашь- то меня не пощадят и казнят.

Индабигаш на эту мольбу отмолчался. Он не решался что-то сказать. Он напряжённо думал. И довольно-таки долго выдерживал из-за этого паузу.