Место Карантина

 – Быть может, виновны популяризаторы-журналисты – они развели совершенно непристойную шумиху. Они потакали толпе и докатились до стыдного, до ярлыка „частица Бога“, и, наверное, для вас это было последней каплей. Вы, насколько я могу судить, полагали, что любимых частиц у Бога может быть сколько угодно. Вас не интересовали его игрушки, вы искали жест, указующий перст, след вмешательства высшей воли в „случайные“ фокусы мироздания. Быть может, трехмерность вселенной и кварки, пережившие период аннигиляции, все еще не шли у вас из головы.

Вы долго помнили о них, Тео – наверное, вы вообще злопамятны на редкость!»

«Неужели и это написано в моем файле?» – интересуюсь я.

«Нет, – признает Нестор, – но не стоит думать, что я могу лишь читать по написанному другими. Может мне и не доводилось открывать новые поля, как вам, но я тоже могу сложить два и два – и сделать какие-то выводы. Вы, конечно, не обязаны со мной соглашаться…»

Он хмыкает, нарочито безразлично, но я вижу, что он обижен. Тот еще фрукт – с немалым эго – но ссориться с ним ни к чему.

«Бросьте, – говорю я примирительно, – я ничего такого не имел в виду. Вам показалось – тем более что я ни о каких новых полях не помню».

«Вспомните, – заявляет Нестор. – Вспомните и о полях, и о том, как вас разнесли в пух и прах по поводу некоторых из них. Пока же отмечу: вы, несмотря на вашу строптивость, многое почерпнули из истории с разделением. Я имею в виду разделение фундаментальных сил – вы вдоволь поработали над его природой.

Не это ли потом помогло вам описать механизм активации истинного сознания? Незрелый мозг как нестабильный вакуум – мне кажется, аналогия достаточно прозрачна. Да и вообще, вам полезно было глянуть на спонтанное нарушение симметрии с разных сторон…»

На экране появляется новая схема – что-то похожее на сомбреро – и два уравнения рядом с ней. Я впиваюсь в них взглядом, предчувствуя узнавание, вспоминая слова – одно за другим.

Нестор тем временем растекается мыслью – о гармонии пропорций, форм, о симметрии свойств, физических законов, связей.

Он красноречив, но я почти его не слышу. Я смотрю на экран и вспоминаю – мучительно, напряженно.

Мысли выстраиваются в каре и шеренги, становятся мне послушны. «Потенциал Голдстоуна!» – восклицаю я. От волнения у меня пересыхает во рту. Я откашливаюсь и продолжаю: «Простейшее приближение – скалярное поле…» – но тут Нестор делает знак, и рисунок исчезает прочь.

«Ладно, ладно, – он машет рукой.