Книга Небытия

– А те, из тайника в потолочной балке?

– Да… да, конечно!

– Хорошо, мальчик. Я верю тебе. Можешь поцеловать мою руку… Руку, руку, пылкий Энрико… Ах, ты уронишь меня. Можешь поцеловать здесь, и здесь, и там… Что это, Энрико? Фу, какой противный мальчишка! Не торопись, я устроюсь поудобнее. Да не спеши, не спеши ты… дай я сама. Вот так. Теперь можешь… Ах!..

Мальчик Энрико тер свою сударыню, как кобель сучку. Энрико был очень молод, а женщина уже начала терять терпение.

– Госпожа! – Дверь в будуар сударыни распахнулась.

Женщина оттолкнула юнца, вскочила, выхватила неведомо откуда кинжал и прижалась спиной к стене. Она зашипела. Энрико подхватил спавшие штаны и застыл разинув рот. В будуар вошел Гозаль. Черный, весь перемазанный в дерьме, огромный и страшный, с обнаженной саблей.

– Ты звала меня, я пришел, – слуга на полу поднялся на четвереньки, Гозаль рубанул его не глядя.

– Ты опять пришел не вовремя, Гозаль.

– Разве? Опусти свой нож, госпожа. Нет, можешь не прикрываться. У тебя, наверное, как раз мокро… как я просил… после этого щенка.

– Уходи, Гозаль, иначе сдохнешь даже раньше того срока, что я отпустила тебе!

– А? Ты приговорила меня? Своей гладкой? Я снова хочу ее. Дай!

– Беги отсюда, дурак, не торопи смерть.

Гозаль подошел к Энрико. Опустил на него медленные глаза.

– Этот мальчик дорог тебе?

– Нет, нисколько! Можешь хоть убить его!

– Хорошо.

Гозаль шагнул мимо мальчишки к госпоже, а маленький Энрико стал медленно оседать, разбулькивая кровь взрубленным горлом.

– Почему ты отказываешь мне в том, что так просто даешь этому щенку?

– Ты уже получил то, о чем он не мог даже помыслить.

– Смерть?

– Кончай! Кончай с ней, Гозаль! Пока она не вызвала челядь. Забираем свитки и бежим! – В комнату просунулся вонючий мудрец. – Где ты прячешь рукописи, кобра!

– Поищи, грязная свинья! – Госпожа поднесла левую руку ко рту – раздался пронзительны свист.

– А! Гозаль, руби ее, руби скорее!

За дверью загрохотали шаги. А Гозаль все почему-то медлил. Мудрец схватил масляную светильню и бросил ее на разворошенную постель. Горящее масло разлилось по шелковым простыням и подушкам. Женщина бросилась к изголовью ложа, схватила что-то.

– Бей ее, Гозаль, да бей же! Вот он футляр!

Гозаль, сбросив оцепенение, метнулся к госпоже.