Картинки с выставки

В 639 году, после возвращения из удачного похода в Пиринеи, я был задушен во сне любовниками супруги из-за ее любострастия, алчности и неуёмной жажды единоличной власти. Моя телесная оболочка была предана огню в лесу под Булонью, но моя душа еще много раз возрождалась в бренном мире под именами Арнульфима-Теодорика, Милона, епископа трирского и реймского, Лотаря, незаконнорожденного сына Карла Великого, маркграфа Бретонского Роберта, и многими другими.

Отмечу только пребывание мое под именем Владислава Кривоустого, незаконнорожденного сына Великого Ягайлы, давшего мне шляхетскую фамилию Чарный.

В нынешней своей ипостаси, как Чарномский Вадим Владиславович, появился на свет в 1958 году в семье мореплавателя и переводчицы в силовых структурах. Имею трех дочерей, из которых воспитываю только одну, другую видел несколько раз в прошлом и очень сильно сомневаюсь в существовании третьей.

Пишу музыку слов, именуемую преимущественно лирической поэзией в жанре, прозванном «мелкотемьем», аж с 1975 года и по жизни вцелом – самодостаточен.

Немного о себе: общая мозговая и физическая недостаточность, раздвоение личности, парафренный и ипохондрический бред, эротомания.

Сим удостоверяясь, Дагоберт «Юный»!

Прощай, детство!

Посвящается маме!

Июль. Полдень. Жарко. Вокзал. Отъезд. Тащу два здоровых чемодана. Еле-еле. Вагон вонючий. Запахи сыра и прогоревшего угля. У мамы болит голова. Чай с лимоном. Вкусно! Вагон-ресторан. Вкуснейшая «солянка». Выхожу на каждой станции.

Ночь. Вильнюс. «Отсюда твоя прабабушка Субботкина родом!» Не могу спать в купейном. Под ногами стучат колёса. Потолок надвигается. Воздуха мало. Утро. Чай с лимоном. Бутерброды с «Отдельной» колбасой. «Учи Шевченку!» Мама проверяет наизусть Пушкина.

Украiна. Чернiгiв. Базар на перроне. Обалденная домашняя колбаса. Сало. Помидоры сахарные. Лопаются. Тёплые и сисястые тётки. Киiв. Никто не встретил. Такси. Подол. У мамы болит голова. Тётка Ася Файнерман. Две дочери. Одна толстая, другая красивая.

Старше меня. Борщ ужасный. Плавает укроп связкой. Сала много. Вечер. Гости. Мама тёти Аси. «Господин юнкер, пожалуйте сюда!» Сижу рядом на табурете. Бабка старая, страшная и сухая, как щепка. Гладит по голове. Вспоминает, как плыла в 20-м в Константинополь на пароходе из Одессы. Одна. И чем расплачивалась. Часто закрывает мне уши. Сильные ладони и пальцы. Говорит, а все вокруг ржут. «Господин юнкер, у вас есть невеста?» Краснею. Мама командует, чтобы читал стихи.