Солнце за пазухой. Урбанистическая трагедия

А я стоял и охреневал от такого исполнения. Вес был там, куда его и подбросили ушлые служители Фемиды. Под правым сиденьем в салоне моей машины. Сделали они это, конечно же, не по своей, всем известной, доброте, а на тот случай если бы договориться не удалось и вес пришлось бы изымать с понятыми.

Глава 7

Профессор ковырял отверткой ржавый порог своего уставшего шевроле и вздыхал.

– Гниет железо.

– Погружаясь в житейское болото, перестаешь замечать, как умирают окружающие тебя вещи. Потому что умираешь вместе с ними.

– Хуясе ты поэт!

– Это проза, Вася. Грустная проза жизни. Что там у нас по деньгам?

От смущения у него даже очки затуманились, так ему было неловко. Причём каждый раз.

– Ну… минус один.

Это означало что один вес он снюхал.

– «Не жалеет нос жадный объебос». Закинь все мне на кошелёк. До завтра.

Завтра, и послезавтра, на мой кошелёк ничего не поступило. Телефон Профессора был вне доступа. Не отвечал он и на вопросительные знаки в джаббере, где мы обычно переписывались по денежным вопросам.

А ещё через день он сам позвонил мне и сказал, что у него проблемы и нам надо встретиться.

***

Кофе был слишком горячий, а гамбургер напоминал уже прожеванную кем-то подошву старого кеда. Подошва полетела в урну, а кофе стоял на крыше машины и остывал. Я достал зажигалку, намереваясь прикурить, но в двух метрах тормознул чёрный внедорожник и из него вылез Профессор.

– Вадим, с тобой тут… Там… В общем, поговорить хотят.

Никогда нельзя показывать свой страх. Можно обоссаться от ужаса в штаны, но показывать этого нельзя, ни в коем случае. Я с каменным лицом сел на заднее сиденье, ожидая увидеть кого угодно: синих, красных… Но не профессорскую маму и отчима за рулём.

– Вы Вадим?

– Я – Вадим. А вы кто?

– Знаешь что, держись от моего сына подальше! Он хороший мальчик. Не смей тянуть его в свою грязь!

Где же ты была, кукушка чертова, раньше? Чем ты так занята была, что твой «хороший мальчик» уже лет пять как по уши вывалялся в этой самой грязи.

Причём без чьей-либо помощи. А занята ты была тем, что трахалась с этим жирным боровом за рулём, который сопит как астматик и ссыт хоть что-нибудь сказать мне, вынуждая тебя изображать разгневанную мамашу. А твой маленький Вася, которого ты спихнула на руки бабке… Ничего этого я, конечно, не сказал. Это не моё дело. Я молча вылез и аккуратно прикрыл дверь. Профессор молча сел на моё место и они уехали.