Врата Бога. Книга первая. Под сенью Ашшура

Пожертвования оказались необычно щедрые.

У Главного жреца от алчности загорелись глаза, и как он ни старался, но так и не смог скрыть охватившей его радости.

* * *

Шильках чем-то походила на ассирийскую царицу-мать Накию-старшую. Она тоже была в достаточно почтенном возрасте, но прекрасно сохранилась. Выглядела она совершенно потрясающе. У неё была девичья фигурка с по-прежнему осиной талией и не было ни одной морщинки даже вокруг глаз. А ещё она была властной и энергичной. Сейчас она терпеливо ждала заключения Главного жреца, ну а тот не торопился.

Наступил наконец-то его звёздный час.

Вот прислужники воскурили на алтаре аравийские благовония, заиграла музыка храмового оркестра, и началось долгожданное гадание.

Главный жрец что-то выпил из ритуального кубка, потом склонился над внутренностями заколотых бычков и что-то зашептал, а затем закружился и начал размахивать руками. Вскоре он и вовсе завертелся так, что зарябило в глазах, и войдя в транс неожиданно рухнул на пол.

Некоторое время он лежал неподвижно, как будто потерял сознание, но затем очнулся, приподнял вначале голову, потом поднялся весь, подобрал валявшийся рядом посох и, опираясь на него, повернулся к царице-матери лицом.

Глаза у него были уже потухшие, а вид опустошённый. Однако, собравшись с последними силами, он стукнул посохом о каменные плиты и возгласил:

– Великая богиня Пинекир приняла твои жертвы, госпожа! Она поможет тебе и твоим сыновьям!

Шильках ответ этот Главного жреца не показался достаточным:

– А Теуман? Что с ним будет? – пребывая в тревоге, не могла не переспросить она.

– Удача пока что твёрдо на его стороне!

– И долго не оставит удача его?

– Пинекир ему покровительствует! – ответил ей Главный жрец.

– Я ещё кое о чём хочу спросить тебя? – задала ещё один вопрос царица-мать.

– Спрашивай, госпожа!

– А есть надежда, что он хотя бы изменится?

– Об этом ничего не могу сказать. Но будь по отношению к старшему сыну осторожна…

– Осторожна?!

– Да!

Шильках несколько рассеяно кивнула головой.

В общем-то теперь уже хотя бы отчасти удовлетворённая результатами обряда и стараясь не заострять внимание на совершенно голых прислужниках, Шильках вышла из храма и проследовала к колеснице.

Дур-Унташ находился в четверти фарсаха от Суз и, по сути, являлся восточным пригородом эламской столицы.

Через три часа Шильках вернулась к себе во дворец.

* * *

Об Эламе можно долго говорить.