Киммерийская крепость

Глазоньки вышли что надо, но Завадскую не так-то легко было провести на мякине:

– С этой чертовкой постоянно что-то случается, не ребёнок, а сущее наказание, кошмар! Рассказывайте сейчас же!

– Да ничего не случилось, Анна Ивановна, оставьте, право слово. Просто случайно познакомились на пляже.

– Не лгите. Она не ходит на пляж. Или прыгает со скалы под крепостью, или забирается с книжкой в такую глухомань, что… Ну-ка, рассказывайте быстро!

О, вот это я не учёл, подумал сердито Гурьев. Да что это такое со мной сегодня?! Лопухнулся, как последний салажонок.

– Ничего страшного, повторяю, не случилось. Мы действительно случайно познакомились. Я тоже решил прыгнуть со скалы.

И прыгнул, подумал он. Действительно, прыжок со скалы. Смешно. Обхохочешься.

– Вы хорошо плаваете?

– Не жалуюсь.

– Надеюсь, она была в купальном костюме, – проворчала Завадская, косясь на Гурьева всё ещё с явным подозрением.

– Да, – он позволил себе улыбнуться.

– Слушайте, вы!

– Я пытаюсь вас слушать, Анна Ивановна, – Гурьев наклонил набок голову. – Но вы же не рассказываете, мне приходиться разогревать вас репризами.

Завадская, помолчав несколько секунд, вздохнула:

– Очень, очень талантливая девочка. Просто невероятно одарённая. Вся, как обнажённый нерв. И, как все талантливые люди, чудовищно своенравная и неровная. Без матери, отец вечно болтается в море, женщины приходят и уходят.

– Не так чтобы уж очень много. Но звание и должность мне уже известны. Он что, не женат?

– Ну, дождётесь от Чердынцева женитьбы! Анна, его жена, Дашина мать, умерла от родильной горячки. Он остался с недельной девочкой на руках. Один. Другой бы… Ну, вы же понимаете, Яков Кириллыч!

– Понимаю. Хотя вряд ли до конца. Сколько лет ему было?

– Двадцать четыре.

– О.

– Да, голубчик. Вот такой человек.

– Вы его хорошо знаете?

– Я всех в этом городе знаю, – вздохнула Завадская.

– Он уже адмиралом должен быть.

– Чердынцев?! Адмиралом?! Ни за что. Умрёт капитаном эсминца. Если не спишут на берег.

– Пьёт? – нахмурился Гурьев.

– Ну, не больше прочих. Не в этом дело. Начальство – ни в грош не ставит.

– Но матросы у него – как у Христа за пазухой, – улыбнулся Гурьев.

– Вам, конечно, хорошо знаком подобный тип.

– Я сам такой.

– Я обратила внимание.