Всем смертям назло

Мероув Парк. Июль 1934 г.

Убедившись – текст господами офицерами прочитан, а некоторыми – так и вовсе по два раза, Матюшин улыбнулся:

– Ну-с, господа? Надеюсь, подробно растолковывать, кто такой Гурин, он же Цезаревский, не обязательно?

– Отчего же вы молчали, Яков Кириллович?! – сердито воскликнул кто-то из офицеров.

– Ну, а что же я должен был делать, господа? – развёл руками Гурьев. – Нацепить форму с аксельбантами, самодельными крестами и палашом да выступать перед вами эдаким фертом? Перед офицерами армии, гвардии и флота, которые эту форму и погоны потом и кровью выслужили? Так за то, что я по малолетству и неопытности мог себе позволить, мне теперь, поверьте, стыдно до последней возможности.

– Нет, это положительно ни в какие ворота не лезет, – не на шутку рассердился Осоргин. – Это же подумать только: мальчишкой восемнадцати лет самому Блюхеру нос утёр – а теперь и признаваться не желает, как будто и не про него речь!

– Ну, навались на нас Блюхер всей своей мощью – долго бы в таком случае не он, а мы юшку из-под носов утирали, если б живыми уйти довелось.

Я уже говорил его превосходительству: какая же это победа? Слава Богу, выкрутились, и то чудом. Совершеннейшим чудом, уверяю вас, господа.

– А говорили, в чудеса не верите, – подал голос мичман Прокофьев, и офицеры заулыбались.

– Наш Яков Кириллович хитёр, как целый орден иезуитов и тридцать три масонские ложи в придачу, – улыбнулся генерал, складывая очки и пряча их в карман. – Он нам с вами сам каких хочешь чудес организует в два счёта.

Вы только взгляните, господа, какого он тут скомороха перед всей Британией изображает. Дескать, влюблённый богатый чудак, чтобы пассии своей угодить, нанял её малолетнему братцу армию из отставных русских инвалидов, да и развлекается себе во всю ивановскую – не подкопаешься. И соответствующий фонд каким-то способом зарегистрировал, чтобы всякие расходы на нас с вами под благотворительные нужды маскировать и соответствующим образом с налогов списывать. В князей да дружинников играет, с японским посланником чаи до седьмого пота гоняет, жёны североамериканских миллиардеров у него гостят, как дома у собственной кузины – а вы говорите!

– Да что вы, право слово, Николай Саулович…

– Послушайте, Яков Кириллович, что я вам скажу, – поднялся со своего места Матюшин. – Я, как человек, который всю жизнь по штабам отирался и в Генштабе, можно сказать, пуд соли и свору собак съел, уверен вот в чём.