Всем смертям назло

Потом революция, к которой Ладягин отнёсся довольно прохладно. Впрочем, и к белому движению Владимир Иванович отнюдь не расположен. Пообщайтесь с ним, думаю, вам, кроме всего прочего, он будет и по-человечески интересен.

– Надеюсь, мы и с вами ещё увидимся?

– Непременно, если вы дождётесь моего возвращения. Я буквально на днях уезжаю в Москву.

– Надолго?

– Да нет, недели на четыре.

– Что ж, тогда кланяйтесь матушке и Москве. И вот ещё что: если вам вдруг понадобится помощь в общении с советскими инстанциями, отыщите такого – Городецкого Александра Александровича и передайте ему от меня привет.

А дальше – увидим. Найдёте с ним общий язык, он вас с удовольствием выручит – по мере сил, разумеется.

– Только привет?

– Только.

– Что ж… Спасибо.

– Да что вы, – Гурьев улыбнулся и надел шляпу. – Это вам спасибо, профессор. Удачного путешествия – и, главное, благополучного возвращения.

Ни Капица, ни, тем более, Гурьев ещё не догадывались: вернуться в Лондон Петру Леонидовичу суждено лишь много лет спустя.

Мероув Парк – Лондон. Июль 1934 г.

Русская диаспора, какой бы огромной не была, всегда знает всё обо всех. Не стал исключением и Ладягин, о котором Гурьев скоро и легко навёл необходимые справки.

Во время семичасового завтрака – Рэйчел теперь вставала всего на четверть часа позже Гурьева, чего полгода назад и вообразить себе не могла, и, несмотря на бурные протесты Джарвиса, уверенного, что он и без помощи миледи в состоянии позаботиться, дабы еда для мастера Джейка и мастера Эндрю соответствовала требованиям, сама контролировала все приготовления к этому ежедневному ритуалу – Гурьев поделился планами насчёт Ладягина.

Обычно они завтракали втроём, и Рэйчел с улыбкой следила, как юный князь из рода Рюрика Сокола набрасывается на еду, поглощая всё без разбора – после подъёма в половине шестого и семидесяти пяти минут разнообразных пробежек, заплывов и физических упражнений Тэдди едва ли не рычал при виде накрытого стола. Но время от времени – вот, как сегодня – к этому сугубо семейному мероприятию присоединялись Осоргин и генерал Матюшин, чьё мнение по каким-либо вопросам Гурьеву требовалось услышать.

– А кто он по профессии?

– Химик. И оружейник.

– Боюсь, ещё одного Бертольда Шварца [7 - Бертольд Шварц – легендарный алхимик, монах из Фрайбурга, который, по преданию, во время своих опытов в ХIII в. вновь изобрёл пороховую смесь.] Мероув Парк может и не выдержать, – с неподдельной тревогой заявила Рэйчел.