Кром. Книга первая

Сядешь куда-нибудь в укромный уголок, сидишь себе неторопливо, на луны смотришь, а тут и затырщик, слышь, лезет. Ну и примешь его родимого, надо только успеть подте…

– Да заткнись ты! Вот, Стив, балабол мне достался в напарники.

Некоторое время стояла тишина. Вышли на небо луны, залив пустыню красноватым светом.

– Зеленый ворох, – прошептал Волод, разглядев в лунном свете чужую компанию.

– Демоны! Бесомыги пустынные! – голос насмешливого следопыта вдруг задрожал, Ичан отвалился от камня, спрятался за ним, стал двигать по груди рукой, будто выписывая невидимые символы.

 – Сохрани меня Милостивец…

Архитектор склонился к Ичану.

– Ты что?

– Это бешавцы пустынные, сказано… сказано – выйдут из воропрята Чертороя бездоныша на краю земли, и придут в Город и выкрадут ключеслов Стивена, и отопрут Время, и умчится оно из Прецетрона, и настанет тогда последний день судибога.

– Ты чего несешь? Эй… – Волод встряхнул Ичана, – Ты…

– Тшш… – Ичан вдруг успокоился, прижал три пальца к губам, потом ко лбу.

 – Все… все.

Не говоря больше ни слова, Ичан уполз за камни в тень.

Волод смотрел какое-то время ему в след, потом снова кинул взгляд на … бесомыг, как назвал их Ичан.

Разглядеть сборище в подробностях не удавалось, свет был слишком неверный, да и расстояние мешало, но формы и фигуры сидящих у огня людей были действительно странными. Правда, Волод все же не понял, что так сильно напугало бесшабашного следопыта. Подумав секунду, Волод решительным жестом поправил на поясе нож, топорик, устроенный в чехле вдоль ноги и пополз к мерцающему свету.

Сначала Волод пробирался по каменному развалу, но камень кончился, и впереди легла открытая соляная плешь, с редкими кустиками колючего солипоя. Волод переместился так, чтобы голубой свет оказался между ним и бесомыгами. Понадеявшись на то, что за светом его не заметят, фактор стал подкрадываться к бродяжьему лагерю.

Волод полз, всем телом прижимаясь к жесткой земле, прячась в едва заметных выбоинах, укрываясь за плоскими соляными буграми.

Демоны были все ближе и ближе, он уже даже слышал их тихий говор. Вдруг Волод будто получил сигнал, тонкий, сверлящий ухо, но совершенно не слышимый – дальше нельзя. Архитектор вжался в землю, рука сама собой выдернула из наножного чехла топорик.

В лагере бесомыг стало тихо. Потом до слуха Волода донеслись две короткие реплики, и он услышал шаги. Шаги были тихие, очень тихие, но Волод ощущал их всем приникшим к почве телом – шагал кто-то большой и тяжелый.