Кром. Книга первая

Волод небрежно оттолкнул от себя разъяренную кошку. Сто килограммов ярости, стальных когтей и зубов отлетело от Волода, опрокинувшись через спину, как месячный котенок.

Пардус прыгнул. Волод ткнул кулаком летящую на него смерть. Кулак вошел в голову твари, почти не ощутив сопротивления. Во все стороны брызнули осколки черепа, из-под размозженной кости показался дрожащий как студень мозг.

Зверь издох. Волод поднес к глазам руку. Абсолютно чистая. Пнул запрокинувшуюся, разбитую голову хищника. Она оторвалась от туши, долетела до стены, ударилась о нее и запрыгала по комнате как каучуковый мячик.

Волод криво усмехнулся – ну-ка… Мячик превратился в помоечного зяблика. Зяблик чирикнул что-то и пропал.

Волод засмеялся. Зеленый ворох! Отцы Основатели! Морок подпустили! Глюки! Ха-ха-ха! Волод смеялся: приседал, хлопал себя по коленям, закатывался, хохотал. В этом смехе было освобождение, великое полное освобождение. Нет больше бесконечных коридоров, нет избитого, измотанного тела, нет страха, нет усталости.

Глюки!

Волод побежал прямо через стену. Теперь он упивался свободой, свободой и всемогуществом иллюзии. Он перепрыгивал пропасти, убивал чудовищ, падал в бездну, горел, тонул. Он летал. Он трогал звезды. Какой сладкий сон!

Ну, все – хватит! Хватит, наставнички Архитекторы – надоело! Не хотите добром выпустить из морока, так я сам выйду.

Замер, застыл ледяным осколком посреди мироздания. Страшным усилием провернул Вселенную вокруг себя, свивая в спираль. Бросил ее сквозь себя, растворил в себе, растворился в ней.

Еще дикое усилие, неудержимый порыв куда-то вовне. Рвутся невидимые путы. В голове, словно, что-то скрипнуло, провернулось с обжигающей болью. Вселенная? Опять вспышка света. Опять тьма. Момент беспамятства.

Волод проснулся.

Он лежал обнаженный на жестком холодном ложе. Все тело ломило. Болело все, каждая клеточка вопила от усталости, боли, от возмущения подобным издевательством над организмом. Волод приподнял голову. Полумрак, как прохладный бальзам лег на воспаленные, измотанные светом и тьмой глаза.

Сел, оглядел руки, ноги, плечи. Синяки, царапины, ссадины, ногти изломаны, кожа на пальцах содрана. Плечи покрыты сетью рваных шрамов. Кугуар? Или просто стигматы? Скинул ноги с ложа. Поднялся, с натугой выпрямляя спину. Шагнул к двери. Споткнулся обо что-то на полу, до крови рассадив босой палец. Посмотрел. Грубая суконная лента, шириной с тело человека, пропитанная смолой и усаженная многочисленными крючками.