Путь на Кристу. Новичок

Ружьё поближе… Стремительно налетающий сон обволакивал, проваливая меня в сумрак забытья. Удобно подложив руку под голову – в такие минуты рука сама собой почему-то укладывается очень удобно, я моментально отключился.

* * *

И так же быстро проснулся.

Было уже утро. Скорее всего, ночь развеялась внезапно, как туман под ветром. Я приподнялся на локте и посмотрел вокруг. Над деревьями солнышко! Это всегда красиво, под любыми широтами. Но в тропиках – особенно. Вот же мир: ни сумерек, ни рассвета.

– Кто последний дежурил, сволочи? Я? Ну, ладно…

Дежурный Дарий Квачин застонал – руку отлежал напрочь, за время провального сна ни разу не поменяв позы. Качественный был отруб, анабиозный. Встрепенулся, растёр ладонью лицо и глянул на часы. Половина седьмого утра на моих, и это время мало чем отличается от текущего, поспорить могу. Ну и поспал! Как себя чувствуешь? Вроде бодрячком.

Натягивая футболку, я, не торопясь, выбрался из ящика-сейфа депо, как старый заслуженный паровоз – с кряхтением и матами в адрес всех подряд, и первым делом запустил маленькую газовую плитку – утренний кофе святее папы римского.

Постонал, погнулся во все стороны, наскоро разминая мышцы, да и пошёл в ускоренном режиме разводить ещё тлеющий костерок, дабы разогреть вчерашнюю уху.

«Кайман» на месте. Ружьё на плече. Мачете у ящика. Мультитул на поясе.

На Аракаре было спокойно.

Настолько, что мне даже стало хорошо. Неплохо, в общем.

Всё-таки остров посреди реки – это действительно здорово!

Что тут делать местному плавающему ягуару, здесь нет для него подходящей дичины.

Это для меня, человека, главное – ароматы готовки… Дикий зверь сперва чует совсем другое: тревожные запахи машинного масла и бензина, нагревающегося на солнце металла и резкий неприятный запах пластика. Ради чего ему рисковать, переправляясь через опасную реку? Всегда есть вероятность оставить пушистую конечность в зубах голодной рептилии, в воде свои порядки и свои короли, это тебе не на суше обезьян пугать. Стая пираний тоже может изрядно потрепать.

Пока большая кружка из нержавейки набирала температуру, я, прогоняя остатки сна, поплёлся к реке. Еще сонный, набрал в горсти чуть более прохладную, чем днем, утреннюю воду, сквозь которую были отлично видны семейки маленьких рыб, неторопливо умыл лицо и шею. Эх, окунуться бы… Да чёт страшновато! С другой стороны – мелко, всё видно, никто и подкрасться не успеет.