Генетический дрейф

Макс подумал и совершил немыслимое, я офонарел!

Немец пригнулся к земле, стараясь высмотреть на утоптанной глинистой почве следы! Следы, вы понимаете, какая дикость началась! Как индеец… Сейчас ещё и понюхает! Распаренный урбанистикой и высоченным качеством жизни, с детства вбитым в голову пацифизмом, безопасностью среды и всеобщим спокойствием вокруг, современный европеец на моих глазах превращался в свирепого команча!

Нет уж, полного перевоплощения я дожидаться не стал.

Как только он начал выпрямляться, повернувшись ко мне спиной, я ухватился обеими руками за сук, резко подтянулся и что есть мочи, стараясь вложить в удар всю массу тела, пнул его под лопатки… Ступни обожгло болью.

Дыхание у него перехватило сразу, поэтому он не заорал. Так и падал в пропасть молча, лишь жиденькие кустики на краю затрещали под массой тела.

Передышки на осмысление мне не дали, на тропе появился подраненный Рупрехт. Упорный ты парень!

Увидев меня, он зашипел от злости и выплюнул:

– Scheisse… Mistkerl!

– Fick dich ins Knie! – выдал я из своего словарного запаса и добавил на родном, красноречиво показывая рукой вниз: – Там твой дружок валяется, падла! Под обрывом! Смотри, камр-рад!

Рупрехт понял.

Больше мы ничего сказать друг другу не успели.

Резко изменившись в лице – чувак даже побледнел, – он подошёл к краю обрыва и заглянул вниз. В этот момент я с размаху ударил его дурацкой палкой по груди – да пробью тебя наконец-то, сволочь такая, или нет?!

Палка легко раскололась на две части, будто стукнула по камню, а не по живому телу.

Он заорал, и я заорал. Немец кричал не столько от боли, хотя было видно, что и такой удар его потряс, сколько же можно по одной точке получать! Он вопил из-за страха за любовника. Я же ревел от ярости! И почти сразу, подскочив вплотную, воткнул зажатый между пальцами короткий клиночек тычкового ножа ему в шею, стараясь успеть резануть вбок. Немец помог – дёрнул головой – и сразу захрипел, успев-таки машинально махнуть клинком, незряче, – просвистело над головой! Протолкнул клинок глубже, костяшки пальцев облило горячим и влажным.

Есть!

Я выдернул и ткнул снова. Хотел ударить в руку с ножом, но разум уже сбоил – опять в шею, зачем! Никогда не думал, что учиню симметричный бой на таком гротескно неравном оружии! Рупрехт выронил страшный нож и захрипел ещё громче. Глаза выкатились, глядя на меня с ненавистью и одновременно с безмерным удивлением.