Ангола: Путешествие во времени. Часть пятая

Парочки ходят по улицам, заглядывают в пустые витрины. Так что жизнь идет, ты не думай.

– А на что же они живут, если ничто не работает?

– Все довольно просто. Почти как у нас, только еще проще. У них это называется «ишхема», то есть «схема». Они живут по этой «схеме» уже много лет. Секрет в том, что государство закрывает глаза на существование черного рынка, который постепенно захватывает ведущие позиции во всех сферах. Коррумпирует аппарат и, по существу, становится регулятором не только хозяйственной, но и социальной, а иногда и политической жизни.

Без взятки здесь делать нечего. Пусть у тебя много денег, но не дашь на лапу – сгниют твои деньги, ничего не получишь!

– Так жестоко?

– А ты думал! Причем, беря взятку, они неизменно ссылаются на необходимость защиты революционных идеалов, борьбу против диктата неоколониализма, империализма и так далее.

– «Ишхема» действует гениально. Например, вы работаете на сигаретной фабрике. Зарплату вам не платят – денег нет. Но дают натурой. При этом нескольких блоков хватит, чтобы прокормить семью и еще выпить с приятелем в выходной.

– Государство раздает продукцию рабочим, а те реализуют ее на черном рынке. И все, заметь, довольны. Рабочие – потому что не надо напрягаться, они ведь еще на карточки покупают разные продукты. Правительство – потому что народ не бунтует. Даже оппозиция довольна! Ей так легче воевать. И подпольным дельцам это должно нравиться!

Сегодня местные контрабандисты за ящик пива могут купить билет до Рио-де-Жанейро и обратно.

Там они закупают дефицит, продают здесь по совершенно диким ценам – и снова едут, в Сингапур, например.

– А что же власти?

– Да что власти… Им тоже перепадает немало. Да потом, их больше всего тревожит, чтобы политический противник не набрал слишком большого влияния…

Приятель попрощался, обещав, что рано утром приедет снова. Я поднялся в номер. Свет горел, и даже работал телевизор. По внутригостиничному каналу крутили американский боевик. А потом наступило утро, прохладное, ленивое, с пением петухов.

Массивное здание портовых служб с черепичной крышей. Башня с часами, застывшими на пяти минутах второго. Остатки узорных плит набережной, которые когда-то шли на километры вдоль берега меж двух рядов красавиц-пальм, теперь пожухлых, кое-где обезглавленных.

Справа, почти на горизонте дымилась труба нефтеперегонного завода. В «Панораме», где преобладал цвет ржавчины, были еще заметны следы прошлой мощи и красоты Луанды.