Клан Ито. Вознесение

– Бакэ? – я нахмурил брови и строго посмотрел на сандаль. – Тогда всё произошло случайно, и ты прекрасно об этом знаешь. Зачем смущаешь мою сестру?

– Ой, да ладно, что такого? – смеялся тот, хотя говорить с деревяшкой было несколько непривычно. Наверное, отвык от него за всё время своих приключений. – Ну, увидела она тебя голого, познакомилась с твоим друж…

Он не успел закончить фразу, как Теруко вырвала его из моих рук и бросила в бочку с водой.

– Остынь, бревно! – огрызнулась она, после чего повернулась ко мне, но уже с невиновным личиком.

 – Так мы идём?

– Да…

– Я не бревно! – раздался пронзительный крик из бочки параллельно с плеском. – Между прочим… бл, бл, бл… сделан из драгоценной глицинии!

– Кто тебе это сказал?! – и снова синеволосая сестричка превратилась в злую мегеру.

– Я… бл… знаю!

Почти каждое слово бакэ-дзори сопровождалось его бульканьем, будто и правда мог захлебнуться.

Кстати, а это вообще реально? Он ведь одушевлённый предмет. И если напитается водой, то пойдёт ко дну.

Но разве он дышит? М-да, слишком много вопросов, а проверить это можно лишь единственным способом.

– Бакэ, – отпустив девушек, я медленно направился к барахтающемуся сандалю. – Слушай, у меня тут возникла дилемма, – поравнявшись с бочкой, взял приятеля в руку, но поднимать не спешил и держал его над поверхностью воды. – Ты ведь живой, но в то же время нет. Что будет, если попробовать тебя утопить?

– Нет, Тсукико! Нет! – заверещал тот, дёргаясь в моих пальцах. – Не глупи! Мы же друзья! Даже не думай об этом! Я не хочу проверять!

– А мне вот тоже интересно стало, – к нам подошла Теруко с алчным взглядом, а слева от меня встала Ай.

Как ни странно, но и в её глазах блестели злобные огоньки.

– Боги! – взмолился бакэ-дзори. – Ну, простите меня! Клянусь, я забуду о том случае!

– Забудешь о том, что я видела… – начала Ай, но вновь запнулась, – Тсукико?

– А когда ты его видела? – переспросил сандаль.

– Ты знаешь.

– Ничего я не знаю! Это ты сейчас начала этот разговор…

– Бакэ! – я встряхнул приятеля.

 – Мы договорились?

– Да, конечно, конечно! – причитал тот, и когда я достал его и положил обратно на плечо, словно сопровождающую птицу, недовольно прокряхтел: – Боги, Тсукико, с каких пор ты стал таким кровожадным?

– Во-первых, у тебя нет крови, – ответил я с лёгкой улыбкой, а потом стал серьёзным. – А во-вторых, после того, как вырезали весь наш клан.

* * *

– Ого, – выдохнула пышногрудая кицуне.