Капканчики. Домыслы и враки вокруг приключений Бениовского

Только вообрази себе такой невероятный фантазм, как объединение германцев под одним началом»

Дядюшкина склонность выдумывать небывальщину снова вызвала мою улыбку. Вообразить дружбу австрийцев с прусаками не смог бы даже сумасшедший. Столько крови пролилось и прольётся в той войне, которую я временно покинул, столько ненависти образовалось промеж Пруссией и Австрией, что конца не видно, и даже если наступит когда-нибудь перемирие, оно никогда уже не объединит немцев промеж собой.

Таковую мысль я высказал дяде Гвидону.

Он согласился со мною, сказав ещё, что Франция не принимает участия в кровопролитии, а поддерживает Фридриха одними словесами, потому ему совсем не противопоказано поступить к Людовику на службу…

037

«Станция Баррикадная» – сообщил голос из репродуктора и двери вагона открылись. Олег Андреевич захлопнул книжку, морщась, и вышел из вагона, бормоча: «Не книга, а гимн беспринципности! До чего дошла энтропия! Рассуждают о службе, о войне и наёмничестве, а творческих сил не хватает даже на одну батальную сцену!»

Олегу Андреевичу, как официально ответственному за батальную литературу, было мерзко и неуютно видеть отсутствие нужного материала.

Он даже давал задание, чтобы к презентации хоть кто-нибудь написал чего-нибудь воинственное. Нельзя же в исторических трудах обойтись без орудийного грома!

Чего-то прислали по электронной почте, и Олег распечатал это для примера, но результатом был недоволен. Такое эпигонство вышло, будто человек решил набиться к Ахину в соавторы.

Убрав книжицу в портфель, Олег Андреевич достал ту досадную распечатку. Хоть сейчас бери текст, да вклеивай его продолжением к уже изданной порнографии:

«Жизнь в дядюшкином имении текла размеренно, несмотря на его приготовления к отъезду. По утрам мы встречались за завтраком, и дядя Гвидон с удовольствием вкушал изобильную еду, параллельно разглагольствуя о роли наёмного рыцарства в судьбе европейских государств. Парадоксальность его мышления зачастую меня удивляла, и часто я спорил с ним, пока однажды не обнаружил, что беседуя, он ведёт игру, похожую на прятки.

Нравилось дядюшке притвориться, чтобы вывести собеседника на эмоциональные откровения, самому притом сохранять личную позицию в стороне.

В тот день он спросил меня: «Ответь, Моурисий, где бы сейчас были Габсбурги со всем их величием, кабы не польская шляхта?» «Прислуживали бы Фридриху?» – предположил я, учитывая в том числе и роль своего отца в сопротивлении прусскому наступлению.